Это только мое дело и…
Левина теплая ладонь накрывает мои холодные пальцы, в которых все еще зажата салфетка. Он вдруг подносит мою руку к губам и нежно прикасается к тыльной стороне ладони. Смесь неловкости и замешательства тут же вспыхивает во всем теле.
— И мое тоже. Все что задевает тебя, касается и меня. — отвечает Золотой, а память тут же предает, подбрасывая воспоминание.
Порождает перед глазами момент, в котором Андрей однажды сказал практически то же самое. Тогда те слова заставили сердце радостно затрепетать. Бабочки в животе закрутились в счастливом вихре.
А все что мне подвластно сейчас — это напряженно замереть, пытаясь сбросить замаячившее в голове тягостное видение.
Чувствую себя неловко перед другом. Он старается поддержать, пострадал из-за меня… А я потупилась и молчу. Ощущение, будто балансирую на тугой веревке, которая только и ждет, чтобы скинуть меня в груду пепла. Того самого пепла, который остался от тех счастливых бабочек.
— Ты же знаешь, насколько сильно ты мне дорога, Сева? — глухо говорит Лева, наклоняясь ближе.
Его лицо прямо напротив моего. В словах нет ничего предосудительного, но во взгляде проскальзывает нечто такое, чего, кажется, не было уже довольно давно.
За слоем дружбы проглядывается иного рода эмоция. Пылкая и пронзительная. Мои щеки заливает краской. Внезапное открытие наваливается неожиданно. Берет в тиски нового кольца замешательства.
Поворачиваю глаза к стекающей тоненькой струей воде. Закрываю кран, последний раз смочив салфеточку.
— Ты мне тоже не безразличен. — приглушенно выталкиваю из себя ответ. — Мы же лучшие друзья детства. Я себе не прощу, если ты из-за меня пострадаешь.
Лева выпускает мою ладонь и вновь отодвигается к стене, на которую облокачивался до этого.
— Понял тебя. — коротко говорит он.
По голосу ощущаю, что нечто в моих словах его задело, но как не силюсь, не могу понять, что именно. Чувствую себя еще хуже. Меньше всего на свете мне хочется обидеть Леву. Но получается, что неосознанно, я все же делаю что-то не то…
— Спасибо, что ты рядом со мной. — перебарывая неловкость, снова поднимаю на него глаза.
Произношу слова от всего сердца. Ведь я и правда несказанно благодарна другу за приезд.
На его губах мелькает так хорошо известная мне слегка самодовольная улыбка. Раздвинув руки в стороны, он качает головой и приглашает к объятиям.
— Нас могут увидеть. — нерешительно шепчу и бросаю взволнованный взгляд на дверь.
— Не парься об этом. Твоя правильность не позволит заподозрить что-то плохое. Давай, Сев, мы так давно не виделись, я ужасно соскучился.
Следом он уже не ждет моего согласия. Сделав шаг вперед, заключает меня в кольцо своих крепких рук. В нос бьет аромат одеколона, который я ему подарила пару лет назад. Запах настолько понравился Леве, что с тех пор, каждый раз как заканчивается флакон, он покупает себе точно такой же.
Мы стоим так какое-то время. Закрыв глаза, прижимаюсь к его груди и пытаюсь убедить себя, что все хорошо. Все обязательно будет хорошо. И я обязательно выберусь из груды пепла. Лева рядом. Его ладонь ласково гладит меня по волосам. Мой друг всегда поможет и поддержит меня. Ему я могу полностью доверять. Однако все внутри меня настолько взвинчено, натянуто и напряжено, что, как бы я не хотела, расслабиться никак не выходит.
— Мне кажется, или эта царапка сделала меня еще более чарующим красавцем. — иронично заявляет Лева, разглядывая себя в зеркале, после того как выпускает меня из объятий.
— Ты всегда неотразим. — с улыбкой подтверждаю я.
— Полностью с тобой согласен.
— Пойдем? А-то Дарьяна, наверное, нас уже заждалась. Невежливо так надолго оставлять ее одну.
— Где ты подобрала этот хабалистый медяк? — скривившись, уточняет Лева, открывая передо мной дверь.
— Не могу согласиться с твоей столь грубой оценкой. На мой взгляд, она потрясающая девочка. Хотела бы я иметь хотя бы толику ее храбрости и уметь так же открыто выражать свои мысли, как она.
— Вздор не говори. — брезгливо хмыкает мой друг, — Это она должна мечтать хоть немного приблизиться к твоему уровню, Севушка.
Закусываю губу, не решаясь спросить, что именно он имеет в виду.
Мой статус и деньги папы?
Или же — меня?
Наверное, я не решаюсь, потому что где-то в глубине души знаю, что Золотой говорит про первое. И мне не хватает той самой храбрости, чтобы услышать эту правду.
Глава 10
Почему ты так поступаешь,
Почему ломаешь меня…
Как раз в тот момент, когда мы подходим к столику, официант забирает у Дарьяны две пустые тарелочки и ставит перед ней корзиночку с клубничным мороженым, посыпанным шоколадной крошкой.
— Не полностью шоколадное? — с усмешкой интересуется Лева.
— Не мечтай разгадать мои вкусы, золотце. — отвечает ему в тон девушка.
— Упаси меня драгоценный металл от столь сомнительного знания.
— В безмолвном состоянии твое лицо обладает чуть бо՜льшим очарованием.
— Я рада, что вы поладили, — стараясь скрыть улыбку, говорю я.
Оба вмиг хмуро поворачивают на меня головы.
— А ты хороша… — прищурившись, довольно тычет в меня ложечкой Дарьяна. — Откопать бы плохую девочку под этими тоннами зубодробильного хорошего поведения.
— Не порть мое серебро. — строго отрезает ее фантазии Лева.
— Оно не твое, — практически одними губами шепчет студентка Малахитового. — Не стоит мечтать вслух, а-то не сбудется — не слышал о таком?
Они вновь сцепляются взглядами. И все из-за какой-то совершенно незначительной фразы. Но если мой друг мрачнеет прямо на глазах, то Дарьяна наслаждается процессом. Медленно облизывает ложку с мороженным.
Мне хочется вмешаться, но я боюсь случайно подлить масла в огонь.
Нашу идиллию прерывает шум за ближайшим к нам столиком. Поклонницы Льва, к которым подбегает появившаяся в кафетерии девчонка, встают со своих мест и спешно покидают свой пункт наблюдения. Но место остается пустым не долго.
Буквально через пару минут в дверях вновь возникает какое-то движение. Слуха касается знакомый смех. Поворачиваю голову, чтобы в ту же секунду растерять всякое хорошее настроение.
Парень, которого я считала своим женихом и лучшим на свете человеком, появляется в кафетерии вместе с девушкой, которую я называла лучшей подругой.
Сердце в груди сразу помещается в тиски. Сжимается. Всей душой желаю отвернуться и не видеть их. Не видеть их вдвоем. Никогда. Отчаянно хочу встать и уйти. Позорно сбежать. Да и
