он.
— Вне всякого сомнения.
А затем я ощущаю его. Как прикосновение к коже. Как вспышку огня. Как лавину. Резкую. Сбивающую все на своем пути. Собственническую. Настолько осязаемую, что не повернуться невозможно.
Невозможно сопротивляться взгляду, физически затрагивающему тебя изнутри. Мои пальцы холодеют. Тело окутывают слои волнения. Я нисколько не сомневаюсь, кто смотрит на меня. Кто пристально наблюдает. Выжигает.
Не понимаю лишь… зачем.
Голова безвольно дергается в сторону и глаза сразу же сталкиваются с ледяным взглядом Зимнего.
— А вот и твой жених. — шепотом озвучивает Лева.
Его слова бьют меня наотмашь.
Осознание, что все же придется ему все рассказать наваливается на плечи невыносимым грузом.
Они оба с самого первого дня их знакомства не понравились друг другу. И общались на совместных встречах предельно коротко и только ради того, чтобы меня не расстраивать.
Лева никогда не жалел слов, высказывая свое мнение о парне, в которого влюбилась подруга детства, и прекратил лишь после того, как мы однажды с ним поссорились. Это была наша первая и единственная серьезная ссора.
А Андрей был намного более немногословен. Лишь однажды он обронил нелицеприятную фразу относительно моего друга. В тот день я на него сильно обиделась. Никогда не понимала, как можно бросаться словами, если толком не знаешь человека.
По итогу какое-то время я служила чем-то вроде примирительного маяка между двумя огнями, а потом парни уже без меня пришли к некому соглашению и общались хоть и мало, но вполне сносно.
— Тебе понравились цветы? — уточняет Лева.
— Они великолепны, — отвечаю ему с улыбкой. — Но мы не могли бы их пока оставить у тебя в машине. Не сердись, пожалуйста, просто с таким огромным букетом будет неудобно…
— Не продолжай, я и так все понял. Сейчас уберу.
Пока он отходит к заднему сидению, чтобы вернуть букет на прежнее место, жжение не щеке становится нестерпимым. Снова поворачиваю голову и еле сдерживаю на лице беззаботную маску, не позволяя удивлению взять вверх.
Обычно Андрей не курит. Он курил раньше, когда мы только начинали общаться. Но бросил буквально на следующий день после того, как я его об этом попросила. А сейчас я наблюдаю и с сожалением замечаю, что он не просто стоит рядом с дымящим Стасом, но и прикуривает сам. Слегка склонив голову, щурится и продолжает смотреть в нашу сторону…
В его глазах свирепствует стужа и лютый мороз. В уголке губ появляется кривая ухмылка. Но почти в тот же миг исчезает. Зимний принц вновь превращается в безразличного наблюдателя. Но взгляд словно обвиняет... Порицает. Будто только что, именно я вероломно ушла от него ко Льву, а не он пару дней назад предпочел меня Уле.
— Так что, мне же можно пройти внутрь вашего раритетного дворца? — выводит из оцепенения голос Левы.
— Конечно. — уверенно звучит словно со стороны мой ответ другу. — Пойдем. Ты, кстати, не против посидеть в кафе? Мы с одной девушкой как раз туда собирались.
— Совсем не против пополнить число своих фанаток. — убежденно отвечает Лева. — Мне как раз всего парочки не хватает для более круглой цифры. Улыбаюсь. Что-то мне подсказывает, что Леве предстоит первый раз в своей жизни столкнуться с кем-то, кто окажется ему не по зубам. И думаю, даже будь у него золотые зубы, и они не смогли бы помочь.
Глава 8
— Что-то я не понял, куда подевался твой женишок? — иронично выгибая бровь, спрашивает Лева, когда мы вдвоем подходим к дверям, возле которых нас ждет Дарьяна.
Андрей со Стасом действительно исчезли. Должно быть, зашли в здание, когда мы с Золотым перебрасывались парой слов.
— Какой еще женишок? — шепотом отвечает вместо меня студентка и сверлит Золотого недовольным взглядом, — Ты же сам знаешь, что Северина его не так давно бросила и разорвала помолвку. — последние слова она говорит нарочито громко, привлекая к нам еще больше внимания собравшихся зрителей.
— Дарьяна, ты что делаешь, — с ужасом шепчу ей я.
— Создаю новую действительность. — ничуть не смущаясь, поясняет, и снова звучно продолжает. — Серебряная по доброте душевной предложила ему остаться друзьями. Но ты, Левон, сам должен понимать, как страдает уязвленная мужская гордость при женском отказе. Вот Зимний и психанул. Даже актрису в своем проекте в порыве отчаяния заменил. Хотя Северина благородно ходила сегодня их поздравить с началом съемок.
Я физически ощущаю на своем теле любопытные взгляды. Замечаю, как сгущается вокруг кружок заинтересованных лиц. Теснит и жаждет продолжения. Наслаждается каждой пойманной фразой.
Услышавшие слова Дарьяны — а не услышать их при такой громкой подаче было бы сложно — теперь с горячностью перешептываются, обсуждая новую порцию полученных сплетен.
Лева пристально смотрит на меня. И пока он не начал сыпать вопросами, я хватаю обоих друзей за локти и почти умоляю:
— Пожалуйста, пойдемте внутрь. Посидим в кафе. Поболтаем о том о сём. — внутренне меня трясет, но губы приветливо улыбаются и транслируют миру, какая я беззаботная дочь Серебряного отца. Пребываю в самом прекрасном настроении. Тогда как в тайне души мечтаю оказаться дома и спрятаться под тремя слоями одеяла.
В кафетерии, к счастью, не так многолюдно. Но мы своим приходом привносим новых посетителей. Еще с улицы за нами неотступно следуют несколько групп девушек. Наверняка Левины преданные поклонницы.
Мой друг умудряется вскользь кинуть в каждый кружок приветливо-чарующий взгляд, и каждое такое действие немедленно сопровождается радостно-взволнованными восклицаниями воздыхательниц.
— Прямо как чувствовала с утра, что надо надеть джинсовую куртку с подходящей этому моменту надписью. — с унынием шепчет Дарьяна.
— Лев Золотой — самый лучший на свете? — предлагает свою версию Лева.
— Золото — не мой металл. — сухо отвечает студентка.
— Самокритично.
— Правдиво.
— И, кстати, я Лев, а не Левон.
— Жаль, — пожимает плечами девушка, — Левон звучит как-то мужественнее и более величаво.
По лицу друга скользит тень удивления. Снисхождение касается его губ. Чувствую начало чрезвычайно долгого спора и спешно вмешиваюсь.
— А давайте сядем вон туда. — показываю на самый дальний свободный столик. — В тот уголок. Там мы сможем более или менее спокойно посидеть и поболтать.
Когда мы подходим к выбранному месту, Лева перестает себя сдерживать. Припечатывает хмурым взглядом и тихо спрашивает:
— Сева, почему ты мне ничего не говорила?
Покаянно опускаю голову, чувствуя, как
