Вообще-то Мэту просто повезло, что чудеса в Меровенсе творились с помощью стихов. Как еще мог бы тут выжить филолог-старшекурсник? Мэта когда-то ожидало далеко не блестящее будущее, прямо-таки нищенское существование студента последнего курса, а потом не менее нищенское существование преподавателя того же колледжа, но тут святой Монкер из Меровенса перенес его из кампуса родного колледжа в другой мир — туда, где нужна была его помощь, дабы свергнуть узурпатора и вернуть на престол законную владычицу. А потом вышло так, что он в эту самую законную владычицу влюбился, а чуть позже убедил ее, что самый лучший для нее политический шаг — это выйти за него замуж, и повел-таки королеву к алтарю. Однако минуло уже два года со дня свадьбы, а у счастливой четы все еще не было детей. Мэт уже и сам измучился, ему казалось, что он что-то делает не так. А в Меровенсе делать что-то не так — всегда влекло за собой весьма неприятные последствия.
Например, сходить на ярмарку, где тебя обвинили бы в воровстве, а потом в колдовстве, и притом попусту. Наконец Мэт немного успокоился и даже улыбнулся: а ведь смешно получилось — пришлось прибегнуть к белой магии, чтобы снять с себя обвинение в черной. В этом мире всякая магия повиновалась либо власти Добра, либо власти Зла. Почему-то Мэту показалось, что торговец, из-за которого он чуть было не угодил в беду, тоже мог бы над этим посмеяться. И как только его угораздило так вляпаться? Ну, на самом-то деле все обошлось и на этот раз, и не только на этот раз. Королева Алисанда прежде очень помогала ему. А началось все с того, что королева стала получать известия о растущем недовольстве среди своих подданных, живущих вдоль границы с южным соседом — Латрурией. Недовольство, похоже, проистекало из-за слухов, которые просачивались из соседней страны, слухов о том, как славно там живется, между тем еще пять лет назад народ Латрурии прозябал в нищете. Мэт помнил, как он пытался выяснить хоть какие-нибудь подробности.
— Неужели не сообщают ничего поточнее? — спрашивал он у Алисанды. — Может, у них там резко возрос совокупный национальный продукт? Или выросли капиталовложения? Или поступили субсидии и потому произошло снижение цен?
Алисанда нетерпеливо отмахнулась от мужа:
— Мэтью, выражайся яснее. Такие мудреные слова — это только чародеям под силу уразуметь.
Мэту очень хотелось с ней согласиться, однако он все же постарался перевести:
— Не стали ли латрурийские крестьяне вдруг получать урожаи больше, чем прежде? А может быть, тамошние умельцы стали делать больше повозок и фургонов? Стали ли там строить больше жилищ?
— Не знаю, — отвечала Алисанда — и те, кто снабжает меня новостями, тоже не знают. Говорят только: есть слухи, что там стало лучше жить. Да, даже лучше, чем в Меровенсе.
Мэт нахмурился:
— А я-то считал, что ты вполне достаточно подняла уровень жизни в стране, и притом меньше чем за десять лет.
— Я тоже надеялась, что так оно и есть, — призналась Алисанда, — но эти слухи... Как они просачиваются в Меровенс? Может быть, этот новый король Бонкорро подсылает лазутчиков, и они сеют смуту в моем народе?
— Король-колдун на всякое способен, — согласился Мэт, — правда, мы не знаем про него точно, колдун ли он. Но его дед был колдуном, а, если верить твоим разведчикам, его отец погиб из-за того, что был слишком добр и порядочен. Следовательно, судя по всему, Бонкорро вполне может быть колдуном.
— Верно, нам никто не сообщал о том, что он святоша, — подтвердила Алисанда. — А покуда нам никто такого не сообщал, мы вольны считать Бонкорро прислужником Преисподней — таким, каким был его дед. Безусловно, плоды распространения этих слухов порадовали бы Дьявола. Наши сервы становятся все более непокорны и дерзки и все более небрежно относятся к своим обязанностям.
— Отсюда более скудные урожаи, а они из-за этого ворчат еще сильнее, — сухо подытожил Мэт. — А дворянство ко всему этому как относится?
— Старики пока только немного озабочены, но куда сильнее они озабочены поведением собственных детей.
— Что, молодежь готова взбунтоваться?
Алисанда нахмурилась:
— Нет. Я бы не сказала, что они готовы бросить вызов своим родителям, но я слышала, что молодые люди стали грубы и вздорны.
— А как насчет того, что они стали «наглы» и «непокорны»?
— Значит, ты читал эти сообщения?
— Нет, просто я работал с детьми. — Мэту вдруг нестерпимо захотелось попреподавать в колледже. Может быть, если бы он основал первый университет в Меровенсе... Нет! Нужно было устоять перед этим искушением! — Я понимаю так, что молодые дворяне становятся угрюмы и дерзки?
— Да, и молодые дворянки тоже.
— Ясно, почему бы и дворянкам также не поддаваться общему настроению? — Мэт понял, что недовольство носит всеобщий характер и не зависит от титулованности и пола. — Известна хоть какая-нибудь четкая причина?
— Нет. — Алисанда хмуро покачала головой. Она стояла у окна и смотрела сквозь высокие узкие стекла на лежавший внизу сад. — Ясно одно: они капризничают, и кривляются, и требуют, чтобы родители выхлопотали им местечко при дворе.
— А, так вот откуда ты знаешь об этом! Они так достали своих предков, что те завалили тебя горами петиций с просьбами пристроить своих отпрысков?
Алисанда удивленно обернулась к мужу:
— Порой я прихожу в отчаяние от своей несообразительности, супруг мой, но в такие времена, как сейчас, ты приводишь меня в восторг тем, как быстро все понимаешь. Как ты догадался?
— Да так, что любящие, но уставшие от своих чад родители готовы на все, лишь бы только сплавить их куда-нибудь из дома. Я так понимаю, что мест для всех у тебя попросту нет?
— Нет, — ответила Алисанда. — Да и потом, посуди сам, зачем мне нужны дерзкие и угрюмые придворные, да еще в таком количестве? Но что мне с ними делать, Мэтью?
— Основать университет, — быстро нашелся Мэт. — Место, где они будут получать высшее образование. Тогда и монахам найдется занятие — по крайней мере тем из них, которые всю жизнь посвящают поискам древних латинских или греческих рукописей или пытаются побольше разузнать, как устроена вселенная. Нужно их вызвать в столицу и выстроить здание, чтобы в нем было побольше мастерских и залов. Потом надо велеть кому-нибудь из наиболее предприимчивых горожан построить новые гостиницы, а уж потом раззвонить всем дворянам, что для их детишек построена новая детская площадка, так что годика на четыре они могут спокойненько оторвать их от груди и прислать сюда учиться.
— Что-то в этом есть... — пробормотала Алисанда.
— Уловила, а? И ведь мы пока что говорим о детях, а не о тех, которые постарше. Но это ничего, они скоро начнут толпиться около ученых и учиться — по крайней мере хотя бы притворяться будут, что по несколько часов в день учатся, — ведь тогда у них появится оправдание, и они с легким сердцем смогут по вечерам отправляться на всяческие кутежи и вечеринки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
