И песок шевелился с каждым днем все заметнее, потому что молодой король каждый день проводил по часу в библиотеке, затворив за собой дверь крепко-накрепко, чтобы никто ему не мешал. В библиотеке имелось несколько древних греческих и римских манускриптов, но большей частью полки были завалены книгами по колдовству. Как правило, те заклинания, к которым прибегал король, к настоящему колдовству имели слабое отношение: ну, например, он накладывал заклятие на двери библиотеки, и они не поддавались никому — даже Ребозо, опытному колдуну, — когда короля в библиотеке не было. Где он обучился такому? А некоторые из заклинаний короля явно были добрыми, а не злыми, и, когда Ребозо сталкивался с ними, он испытывал страшный испуг — его потом часами колотило и тошнило. Канцлеру оставалось утешаться лишь тем, что в заклинаниях не фигурировали святые, охранявшие своего хозяина. Но утешение то было, конечно же, слабое. Откуда внук злого колдуна вызнал про такую магию? Уж конечно, он узнал про нее не в замке барона Гарчи. Верно, барон был вовсе не самым отъявленным злодеем в стране, для того чтобы искренне служить злым силам, он был слишком добродушным от природы. Однако кое-какие грешки за ним имелись, а все потому, что он обожал жить на широкую ногу. Он изо всех сил постарался вырастить мальчика повесой, как и собственных сыновей, — а что из этого вышло? Не затесался ли среди слуг барона какой-нибудь тайный священник? Или, может быть, принц где-нибудь нашел список священной книги? Ребозо решил, что надо будет устроить в замке Гарчи генеральную уборку — как только король Бонкорро даст ему для этого время. Вернее — если даст.
А потом посыпались требования. Во-первых, Бонкорро велел переделать в замке все по собственному вкусу, потом распорядился укрепить защиту замка и города и все подготовить к коронации. Именно тогда, когда Ребозо, сбиваясь с ног, выполнял эти распоряжения, король и опутал замок и его окрестности сетями заклинаний и так напугал ими канцлера. Тот надеялся, что уж после коронации сумеет немного передохнуть, но не тут-то было: Бонкорро вызвал его на следующее же утро, вскоре после рассвета, и канцлер с изумлением убедился, что молодой король уже не меньше часа бодрствовал!
Он сидел за столом у окна на солнечной стороне, обложившись книгами и бумагами. Взглянув на вошедшего канцлера, Бонкорро улыбнулся.
— А! Ребозо, дружище! — Король встал из-за стола и обнял канцлера за плечи. — Ну, как себя чувствуешь с утра пораньше?
— Хорошо, благодарю вас, ваше величество, — отозвался Ребозо, тоскливо думая о том, что чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы не сталкивался с энергией и энтузиазмом молодого короля.
— Отлично, отлично! Ну, тогда за работу, а? — Бонкорро быстро обошел стол и снова уселся. — Сегодня мы должны наметить новые планы, Ребозо!
— Новые планы? — встревожился Ребозо. — И какие же нововведения вы задумали, ваше величество?
Бонкорро пробежал глазами бумаги.
— Вот тут есть закон о том, чтобы всякого выявленного священника казнить на месте.
— Но ваше величество не отменит этого закона!
— Нет, но я хотел бы позаботиться, чтобы он больше не применялся, — ответил Бонкорро и посмотрел в глаза. — Проще простого прикончить своего соперника, а потом объявить, что он якобы тайный священник. Так что отдай распоряжения, чтобы священников больше не только не казнили, но и не арестовывали.
— Но, ваше величество! Это же означает, что весь народ тогда толпами ринется на свою м-м-м-м...
— На мессу, — закончил за канцлера король. — Видимо, я еще не настолько погряз в магии, Ребозо, как ты, — видишь, я еще в силах выговаривать это слово. Верно, народ потянется к священникам — но только те, кто захочет. Уж чего мой дед добился, так это освободил простой народ от страха перед религией и от тирании церковников. Так что к священникам пойдут только те, кто истинно верует.
— И тогда Сатана выбьет почву из-под ваших ног!
— Нет, — возразил Бонкорро. — Потому что я вовсе не святой, и я не отменяю закона, запрещающего священникам вести службы. Пусть себе Сатана считает, что меня по-прежнему можно заманить в услужение, пусть думает, что причин для этого больше, чем на самом деле.
— Причин много, — с трудом проговорил Ребозо. — Вы, ваше величество, молоды, у вас страсть к жизни, у вас — стремление к власти, как и должно быть у молодого владыки.
— Что я сейчас и демонстрирую, — согласился Бонкорро. — Однако я не собираюсь отдавать свою страну силам Добра — я собираюсь приспособить ее исключительно к своим интересам.
И тут Ребозо понял, что все так и есть. Ему стало ясно, что молодой король вовсе не старается вершить добрые дела, он просто пытается так укрепить свою власть, как его деду и не снилось. Канцлер отправился отдавать соответствующие распоряжения.
* * *
Король сказал:
— Передай всем дворянам, что подати снижены до половины их доходов.
— До половины? — чуть не задохнулся от изумления Ребозо.
— До половины, — подтвердил король и развернул к Ребозо лист пергамента исписанной стороной. — Я подсчитал и решил, что мы вполне можем и на половину податей иметь казну, которой хватит на поддержание в должном порядке этого замка, всей нашей армии и прислуги. На самом деле еще останется солидная сумма, которую можно будет откладывать. — Король сел и печально покачал головой. — А сейчас казна пуста. Я был просто потрясен, узнав, как дед швырял деньги на ветер.
Ребозо же был потрясен тем, что молодого короля не привлекли те радости, которым предавался его покойный дед.
— Но... ваше величество! Ведь именно роскошь и богатые приемы обеспечивали послушание баронов!
— Чушь и чепуха, — заявил молодой король. — Только боязнь королевского войска и колдовства короля держали их в повиновении, и больше ничто. Кстати, королевское войско прекрасно обойдется без пива, на которое положено по флорину на душу в день. Будут трезвее — будут лучше драться.
— Но ведь это же купеческие штучки! — вскричал Ребозо. — Где вы успели научиться таким низостям?
— А у торговцев на ярмарках, покуда мои названные братцы учились тому, как обманываться теми, кто знает такие штучки, — ответил Бонкорро. — И я не откажусь ни от каких знаний, если они разумны и помогут мне навести порядок в королевстве.
— А как же магия, ваше величество? Как же колдовство? Девственницы влетают в копеечку, а еще животные для заклания, а трупы? Мне на колдовство, знаете, сколько денег нужно?
— Моя магия намного дешевле, — заверил канцлера король Бонкорро. — Между тем пользы от нее не меньше. На самом деле я жду не дождусь — пусть только взбунтуется первый барон. — Глаза короля заблестели. — Как только я разделаюсь с первым бунтовщиком, больше ни один не посмеет противиться моей воле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
