id="id5">
Глава 5
Смотрю на часы, стрелки уверенно показывают двенадцать. Так поздно? Враг же совсем близко, и сражение должно начаться в районе полседьмого утра… Я тряхнул головой, прогоняя сон, и неожиданно осознал, что просто забыл завести свой брегет. Брегет — это форма часов, круглые на цепочке, удобно носить в кармане. Есть еще и фирма, от которой и пошло название, но, кажется, бывшему хозяину моего тела не хватило денег на оригинал. Кстати, как интересно у меня с ними? Пока ничего в памяти не всплывает.
— Дмитрий Васильевич уехал к Меншикову, хочет лично уточнить наши задачи, — возле бочки для умывания меня нашел мичман Лесовский.
— Ничего не изменится, будем стоять во второй линии рядом с Владимирским полком, прикрывая батареи Казанского. Ты же видел, как их вчера затаскивали на холм справа от Бурлюка, — отмахнулся я, думая о предстоящем бое.
Бурлюк, кстати — это деревня. Одна из трех стоящих рядом с устьем Альмы, поблизости от которых и пройдет сражение.
— Но почему? — возмутился мичман. — У нас же штуцеры! У половины литтихские, у другой — переделанные старые, но все равно! Не зря же Корнилов их нам выбивал. В передней линии мы точно принесем больше пользы.
— Не думаю, — все еще погруженный в свои мысли, я отвечал на автомате. — Если идти в лоб, как сейчас принято, то энфилды англичан и тувинены французов стреляют дальше. В первой линии нас выбьют ровно так же, как и обычных солдат. А вот во второй, если вовремя выйдем на дистанцию, как раз наши штуцеры помогут уничтожить сотни врагов. Одна проблема — будет ли такой приказ.
И действительно, контроль над армией в это время был той еще занозой в заднице. Взять нашу позицию. Действительно, в теории она имеет смысл даже с учетом технического превосходства противника, а на практике — сводный отряд, поголовно вооруженный дальнобойными ружьями, весь бой просидит без дела. И не только мы. Те же казаки рядом с нами так и не дождутся подходящего момента для атаки, а ведь сколько пользы они могли бы принести, просто совершив пару рейдов вдоль левого фланга противника, отвлекая стоящих с той стороны англичан?
Я попросил Лесовского не уходить, а сам отбежал на ближайший холм, чтобы осмотреть утреннюю Альму. Вид был, конечно, не как от ставки Меншикова, но рассветный туман уже опал под лучами солнца, и я прекрасно видел все будущее поле боя. Мы стояли напротив деревни Бурлюк, левее была еще одна, Альма-Тамак, и они словно разделяли нашу позицию на три части.
Лева треть отгородилась от реки настоящими обрывами, где наверх можно было подняться по считанным оврагам. Теперь, когда я увидел это место вживую, а не в виде двухмерной карты, как в будущем, я гораздо лучше понял Меншикова, который не опасался нападения с той стороны. И флоту не подойти близко, и пушки не поднять. Правда, генерал Кирьяков, отвечающий за это направление, расположил Белостокский и Брестский полки довольно далеко от берега, но ведь наверняка еще успеет подвинуть их поближе.
Центральная часть фронта выглядела гораздо опаснее для обороны. Широкая балка[4], по которой и протянулась главная дорога к Евпатории, выходила к деревне Бурлюк. Через Альму был перекинут мост, рядом с ним ревом и пеной выделялись броды. Не так много пространства для маневров, но оно было. А еще сады… Да, растущие вокруг деревень фруктовые деревья распространяли во все стороны чарующие ароматы, но еще они могли быть и укрытием.
Вырубить бы все эти зеленые насаждения, и кто-то даже предлагал, но генералы отказались чинить лишний вред местным жителям. Они верили, что мы справимся и так. Тридцать пять тысяч против шестидесяти, восемьдесят орудий против ста тридцати — действительно, что могло пойти не так?
Я смотрел, как наши войска занимают позиции. По центру — первая и вторая батареи шестнадцатой артиллерийской бригады. Они должны будут держать удар в лоб, спрятанные за легким аполементом. Это такое местное укрепление, примерно по пояс возвышающееся над уровнем земли. Все в духе наполеоновских войн, чтобы до последнего стрелять по врагу, а потом… Пушки должен был прикрыть построенный в колонны чуть выше Бородинский полк. Выглядело грозно.
Справа от дороги примерно на картечный выстрел стояла еще одна батарея. Ее прикрывал Казанский полк. А чуть дальше уже их прикрывали третья батарея и суздальцы. Кстати, неплохая задумка. Враг, атакуя из низины, не видит наши позиции, идет на тех, кто выглядит слабее, и в итоге попадает под перекрестный огонь. На второй линии, чтобы поддержать в случае опасности, стояли еще три полка. Минский и Владимирский плюс усиление в виде запасных легких батарей и трех тысяч казаков, готовых сорваться с места, если враг решит обходить наши позиции с фланга.
Ах да, ну и еще наш сводный морской отряд.
Прибежал Ильинский, передал приказание и нам выдвигаться на позиции. Я только успел увидеть, как напротив нашего левого фланга появились французы Боске, но остановились, не решившись переправиться через Альму. Не то чтобы они испугались, просто остальные войска задерживались. Позже я узнал, что у союзников был план: отправить зуавов вперед, заставить нас перенести все внимание на левый фланг, а потом прорвать центр. Но не сложилось.
Если Боске пришел вовремя, то вот англичане задержались, и Сент-Арно остановил своего старого боевого товарища. В итоге запланированная на семь утра атака началась только в районе одиннадцати.
— Идут! — мичман Лесовский торчал у края окопа, прислушиваясь к крикам и стараясь сквозь гром выстрелов хоть что-то разобрать. — По центру!
— Хорошо, — Ильинский, послушав обсуждения в штабе, преисполнился веры в наш успех. — Значит, англичане не решились растягивать силы до деревни Тарханлар. И правильно, тогда бы у них совсем глубины строя не было! А по центру — мы их встретим!
Следующие полчаса мы снова слышали только звуки отдельных выстрелов. Кажется, это сошлись застрельщики с каждой из сторон. Я, если честно, в будущем пару раз читал, что в это время ходили лишь строем, но нет. Сам видел, а потом и вспомнил, как Семеныч рассказывал, что даже в армейском уставе времен Николая Первого было три вида построений. Колонны — походный или для удара в штыковую. Линиями — для стрельбы. И, наконец, россыпью…
Учитывая опасность артиллерии, я бы только так пускал пехоту в бой, но вот местные генералы больше верили в силу залпа и мощь штыкового удара. Возможно, у них были и другие резоны, но
