Читаем без скачивания Гулял Великий Рив... - Николай Грошев

Что-то остановило его. Он не спросил у Хозяина. Что-то подсказало ему, что хозяин не скажет. Хозяин накажет его за вопросы и за то, что он стал делать мысли. Как-то он понял, что делать мысли плохо. Их нельзя делать. И когда нечто толкнуло его в голову, он очистился от мыслей. Он снова просто шёл. Ему было просто, он только-только научился делать мысли и ещё помнил, как можно ходить шаги, не делая мыслей.

Хозяин исчез за горизонтом. Хозяин был доволен. Он шёл, сгорая от раскаяния. Как он посмел!? Делать мысли плохо. Он больше не должен делать..., думать...

Он больше не будет думать, никогда. Он есть, и ходит лишь для исполнения желаний Хозяев и мысли думать - страшное преступление против Хозяев...

Время. Снова он думать мысли. И снова они есть. И теперь их больше. Да, больше это когда много. А меньше - это когда мало...

Время. Что это такое - время? Шаг, ещё один, затем другой. Три. Три времени. Три шага - это три времени. Но время это не только шаги. Это что-то ещё...

Время. Оно ведь важно? Но почему время важно? Его мало. Но кому и для чего?

Руки делают, двигают. Руки. Мысли не делают - их думают, когда они рождаются. Рождение. Странное слово. Смутно оно знакомо. Всё рождается. Он тоже..., нет, он нет. Его сделали Хозяева. Сделали, что бы он служил и претворял их волю в жизнь.

Всё-таки он рождён. Ведь когда его сделали, он родился? Или рождаются по другому?

Низ. Верх. Он. Время. Ноги. Рождение...

Тут что-то не так. Что-то, где-то очень неправильно. Как интересно: там, где думаются мысли, им теперь легче. И там больше не болит. Хочется улы..., улыбнуться. Это эмоция. Это нельзя. Это плохо. Хозяева будут злиться...

Хозяева злые. Почему? Почему нельзя улыбаться? Почему они Хозяева?

Мысли исчезли. Он учуял. Пожиратель. Он Пожиратель, и он взял след. Он ускорил шаг, затем побежал. Они! Близко, уже близко. Такое редко сейчас. Когда не он, она, а они. Они - это много. Быстрее. Здесь!

Гора. Где же? Внутри. Значит, есть вход. Что бы они были там, должен быть вход. Нужно искать. Он побежал вокруг горы. Вход всегда есть. Был он и здесь. Запах стал нестерпимым, у самого входа. Запах свежей души. Много душ. Пожиратель вошёл в тёмную пещеру. Тьма не была помехой. Он хорошо видел и в свете и в тьме. Но здесь зрение ему и не требовалось. Он взял след и шёл по следу. Долго идти ему не пришлось, он взял след и не мог не найти их. А они тоже учуяли его. Они не хотели, что бы он приходил. Кто-то бросился на него, громко вопя - в вопле жил ужас, душа была пропитана ужасом. Он плавно ушёл в сторону, и с усмешкой опустил косу. Тело перерубило пополам, коса прошла, почти не заметив сопротивления плоти. Душа выскользнула из мёртвого тела. Он не позволил ей уйти, он охотился именно за ней и не мог дать ей уйти. Стерев усмешку с лица, он изловил вознамерившуюся бежать душу и бросил её сквозь миры. Котлы Ада уже ждут тебя, свежая Душа...

Он застыл на месте. Серые пальцы коснулись губ. Он улыбался! Он посмел нарушить волю Хозяев! И..., так приятно улыбаться! Значит, Хозяева не правы? Они...

Он среагировал автоматически. Нечто живое, с душой, прыгнуло на него. Сильная рука Пожирателя одним движением переломила тонкую шею. Душа из этого маленького хрупкого тела устремилась вслед за первой...

Он стоял, опустив окровавленную косу. Два мёртвых тела лежали у его ног. Одно из них и заставило его смотреть. Болело, всё болело. Он убил, ребёнка, сейчас. Маленькая девочка. Уль..., Эльф. Они когда-то жили здесь. Очень давно. Их было много, им было хорошо тут. Тут всё было иначе, сейчас не хорошо, а тогда было иначе. И много тогда было таких маленьких девочек. Только они не прятались в пещерах. Они бегали по какой-то странной, волосатой земле - у неё раньше были ярко-зелёные волосы, и эти..., дети, счастливо смеялись. А то жёлтое, где верх, светило им и улыбалось им. Оно светило туда, где низ. Только низ был другой и верх тоже. И...

Он посмотрел на свои руки. Они не такие. Он не знал, какие они должны быть, но те, что были сейчас, были неправильными руками. Не его руками. Но он двигал этими пальцами, они слушались его воли, значит, они были его...

Воля. Хозяева. У него не было хозяев. Зачем ему хозяева? Значит..., не хозяева сделали его. И он не Пожиратель. Он не раб не один из многих, он..., он убийца. Грязный убийца маленьких детей...

Со стоном он опустился на колени, прямо в лужу из крови несчастных, убитых его рукой. Он закрыл глаза. Всё стало так сложно. Непонятно. Он не Пожиратель. Хозяева, вовсе не Хозяева. Низ и верх были когда-то другими. Он был другим. Всё было другим. Но, что же тогда случилось?

Глаза-угли полыхнули ярче. Он понял, что случилось. Он не помнил, но понимал. Пришли Хозяева, именно тогда всё стало другим. Таких маленьких девочек, как эта юная эльфийка было много, очень много. А потом пришли Хозяева. Что стало с ними, девочками и мальчиками, юными и взрослыми, он мог не вспоминать, он бы и не смог вспомнить, но всё было ясно и так. Он сам только, что обрёк этих двоих на ту судьбу, что уже разделили сотни и тысячи...

Раньше всё было не так. Раньше не было Хозяев. Он..., он бился с Хозяевами. Когда был другим. Когда они пришли. Тогда он с ними бился. Хозяева..., победили? Да, ведь низ и верх теперь другие, а хозяева теперь Хозяева. И..., эльфов больше нет. Он пал в той битве. Иначе быть не могло. Иначе - почему он теперь другой, не такой, какой был? Хоть он и не знает, какой он был. Значит...

У него должно быть имя - у Хозяев имена есть, а он не был, когда-то, не был их рабом. Значит, у него есть имя..., или было.

-Ки..., Китэгра! - Он не сказал, имя походило на рык.

Он долго, очень долго не говорил. А может, он никогда не говорил. Этого он не знал.

Китэгра встал с колен. Значит, хозяева. Ныне у него не будет хозяев. Он не раб. Китэгра всегда был, и будет..., никак не вспомнить, такое слово...

Воин. Китэгра воин..., но с именем что-то не так. Оно тоже не такое. Как и тело, оно, похоже, но оно не такое, какое было. Но..., Китэгра. Пусть будет Китэгра.

Каменное лицо дрогнуло. Впервые за много лет, на этом лице появилась настоящая улыбка, в которой улыбаются не только губы. Первая улыбка Китэгра, была страшной, улыбка восставшего из адских глубин..., впрочем, так оно и было...

Воин шёл к выходу из пещеры, где погибли два эльфа. Они и не знали, чему положили начало их смерти. И им было бы абсолютно всё равно, даже если бы узнали. В тот миг они вкушали всю мерзость пыток в глубинах ада, там, где Боги-Некроманты, презреннейшие из Богов, день ото дня, предавались радости Мук многих и многих Душ...

Китэгра шёл в мир, который не мог вспомнить. Он шёл, движимый лишь жаждой мести. Воин, потерявший жизнь, свой мир и душу, даже память обо всём этом, шёл делать то, что он умел делать лучше всего. Китэгра шёл убивать, но уже не тех, кто когда-то делил этот мир с ним. Китэгра, раб, Пожиратель в воинстве ада, восстал против своих Хозяев...