деспот обзаведется не столько военачальником, сколько гением, которого хотел заполучить, затеяв переписку со мной.
Однако рассматривать это предложение, как провокацию, нельзя. Понятно, что никто чужака руководить своими армиями не поставит, а по титулу я равен местному графу, значит, вполне могу водить войска. Римские войска. Сейчас подразумевается только один ответ — однозначный отказ. И только потом, в личных беседах, при которых не будет свидетелей, деспот может предложить мне нечто вполне реальное.
— Я слишком правильно воспитан, чтобы менять свою родину на сладкий запах славы и денег на чужбине, государь, — ответил я с поклоном.
Агриппа IV рассмеялся, вновь оборачиваясь к своим подданным, стоящим от нас по обе стороны.
— Вот видите, честные люди Рима, каким должен быть ответ настоящего героя?! — продолжая смеяться, произнес он. — И вы говорите мне, деспоту Римской империи, что сенатор Овидий поступал правильно, когда решился покинуть родную страну и лизать сапоги испанскому королю?
Его веселость резко сменилась на гнев. Аура власти завихрилась, приводя воздушные массы в движение. Но деспот не пытался давить на всех, нет, он действовал исключительно точно — в толпе несколько человек захрипели, лишенные воздуха.
— Князь Романов, составишь мне компанию во время прогулки, — сказал Агриппа IV, после чего резко взмахнул рукой, и на пол повалились несколько его придворных. — Экзекутор, возьми этих предателей и спроси их, с чего это они вздумали выгораживать предателя Римской империи во время войны.
Деспот вернулся на свой трон и вновь занял ту же позу. В это время охрана кого-то волокла прочь, не церемонясь. Впрочем, настроение этот эпизод присутствующим однозначно поднял, я слышал, с каким одобрением придворные обсуждают расправу над предателями.
— Продолжим, — махнув рукой, приказал Агриппа IV.
После нашей делегации настало время послов Германского рейха. И все шло по протоколу, пока не пришло время деспоту направиться в сад для предобеденной прогулки.
— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне русский посол шепотом, — пожалуйста, не забывайте, о чем я вас просил.
Кивнув ему, я встретился взглядом с придворным, который как раз направлялся ко мне. Как и большинство представителей благородного сословия Римской империи, он был толстоват, однако под одеждой угадывалась фигура былого бойца.
— Князь Романов, прошу следовать за мной, — с поклоном обратился он ко мне. — Деспот желает вас видеть на прогулке.
— Ведите, — равнодушно отозвался я.
Мужчина не представился, и хотя благодаря искусственному интеллекту я прекрасно знал, кто передо мной, однако раз начальник охраны дворца считает, что нам знакомиться не нужно, настаивать я не собирался.
Сам Агриппа IV уже был в саду, но из зала люди уходить не спешили. Для них наступило время обсудить прием и каждое сказанное монархом слово. На прогулку же шли только избранные лично деспотом, и при этом если сегодня тебя позвали, это совершенно не значит, что когда-либо в жизни тебя вновь удостоят такой чести.
Вот и я в понимании местных должен выпрыгивать из штанов от того, что меня позвали.
Честно признаться, я чувствовал нарастающее раздражение. Дворец, который должен был подавлять меня своим величием, воспринимался мной облагороженными развалинами. Не могу я всерьез восторгаться древними руинами, когда куда чудеснее и восхитительнее — высокоскоростная связь. Не могу наслаждаться артефактами прошлого и верить в мудрость древних, ведь объективно они все знали меньше, чем современный школьник.
И это нарочитое подчеркивание, что Римская империя — преемник той самой, великой Древнеримской, меня несколько раздражала. Да, в большинстве случаев это было лишь внешнее, наносное копирование, когда императора величают деспотом, а придворные носят стилизованные под тоги одежды. Но такое нелепое в современном мире стремление к прошлому наводило уныние.
Я бы на самом деле совершенно не удивился, если бы Агриппа IV отстроил Колизей и травил там львами преступников. Однако наличие практически под боком престола Папы Римского, вероятно, не позволяло возвращаться настолько в прошлое. Или это только пока?
В таком настроении я вышел на яркое солнце. Деспот шагал в отдалении, не спеша и наслаждаясь прогулкой. За ним следовало человек пятнадцать из свиты правителя, и именно к ним меня повел начальник дворцовой охраны.
Весь сад был также выстроен с тщательностью и любовью к древнеримской культуре. Учитывая бродящих по периметру бойцов в современных доспехах, это смотрелось сюрреалистически. Однако я не собирался навязывать свое мнение местным, в конце концов, это их страна, и как в ней жить, римляне разберутся сами.
— Дмитрий, — подозвал меня Агриппа IV, нетерпеливым жестом отгоняя остальных сопровождающих. — Говорят, ты всю ночь проездил по дорогам моей столицы, и даже не останавливался нигде, чтобы посмотреть достопримечательности. Как тебе Рим?
— Ваше сохранение старины достойно уважение, государь, — ответил я. — Однако, боюсь, я вас расстрою, когда скажу, что я смотрю в будущее, а не оглядываюсь на прошлое.
Деспот кивнул с легкой улыбкой на губах. Мы шли по аккуратным дорожкам, сложенным из нешироких мраморных плит. Вокруг садовники вырастили настоящий лабиринт, в котором возвышались над зелеными насаждениями купола белых беседок. Часть из них была занята, вход в сад деспота был ограничен только для простолюдинов. Ну и, разумеется, лишних охрана к Агриппе IV не подпустит.
— А что скажешь о судьбе Квинта Овидия? — задал новый вопрос он.
— У человека, который стал сенатором Римской империи, всегда полно врагов, и шанс на насильственную смерть — выше, чем у любого другого жителя твоей страны, — ответил я, чуть прищурив глаза от солнца. — Как по мне, гораздо важнее, для чего он жил, чем то, за что он умер.
Деспот усмехнулся.
— Вот как? — уточнил он. — Думаешь, я должен согласиться с выводами своих следователей и подписаться под убийством сенатора, совершенным одаренным Земли?
— Не мое дело что-либо думать о том, как править Римской империей, — ответил я, легко пожимая плечами. — Но я бы хотел напомнить о судьбе наемников. Сенатор Асиний обещал, что я буду присутствовать на допросах.
— Не твое дело, говоришь, думать? — посмеялся Агриппа IV. — И это мне говорит, пожалуй, самый гениальный человек Русского царства?! Что ж, твое желание мне понятно, и слово сенатора будет исполнено. Я не хочу становиться твоим врагом, Дмитрий. Уж слишком лихо твои противники отдают свои жизни. А мне еще, как ты сам правильно подметил, нужно Римской империей править. Как видишь, я даже не стал допускать к тебе своих молодых глупцов, чтобы попробовали твои силы. Лукреций!
Деспот махнул рукой, и начальник безопасности дворца вновь приблизился к нам.
— Отведи князя Романова к наемникам, — распорядился деспот. — И сенатора Асиния не забудь захватить туда же.
Придворный поклонился, и я последовал за ним. Шагов через пятьдесят к
