«Не обманывай себя, Толик, – донеслось из подсознания. – То, что ты называешь наростом – просто рог!»
– Просто рог! – хихикнул Лепешев.
Он так увлекся изучением скелета единорога, что не сразу почувствовал вибрацию бетона под ногами и поток воздуха. Направленный, устремлявшийся вглубь, поток! Ощущение было таким, будто он находится в трубе гигантского пылесоса и рискует в любую секунду быть втянутым в чернильную мглу, недавно поглотившую шестилапого мутанта.
Анатолий круто развернулся и бросился к выходу. Под ногой хрустнула сухая ветка. Только оказавшись снаружи и опершись на багажник «Жигулей», Лепешев вспомнил, что ветка была синей. Синей, словно на рисунке ребенка, не имевшего понятия об истинных красках мира или художника-безумца, который зациклился на одном цвете.
Немного успокоившись, Анатолий пересек шоссе и с опаской заглянул в трубу с противоположного конца. Ничего сногсшибательного. Круглый тоннель проходил под дорогой. Были отчетливо видны освещенные солнцем кусты на другой стороне. Анатолий пожал плечами, вошел в трубу и уже через минуту стоял рядом со скелетом неведомого зверя. Теперь оставалось только обернуться. Еще раз убедиться в том, что труба не имеет никаких аномальных отклонений и убраться подальше от места, где водятся мутанты. Лепешев так и сделал, но тут же об этом пожалел. Темнота вновь оказалась на прежнем месте. Она словно издевалась над Толиком, убеждая его в том, что входить в трубу с разных концов было не одним и тем же. Совсем не одним и тем же…
Получасом позже Лепешев доставал из багажника длинную веревку. Она валялась там с незапамятных времен. При всем желании Анатолий не мог припомнить, зачем возил ее с собой, но сейчас веревка пришлась очень кстати. Толик решил последовать за котенком, обезопасив себя, этаким альпинистским способом. Он никак не мог избавиться от мысли, что бетонная труба очень походит на трубку пылесоса. Оставалось только выяснить, где находится сам пылесос.
Лепешев обмотал второй конец веревки вокруг сухого, но довольно прочного на вид деревца и направился к круглому отверстию трубы. По мере продвижения вглубь, вибрация становилась сильнее. Скелет единорога остался позади. Через несколько метров Анатолий и в нерешительности остановился. То ли он внушил себе, то ли так было на самом деле, но эффект пылесоса чувствовался все явственнее.
Очень хотелось возвратиться обратно, но оставить загадку трубы неразрешенной Толик уже не мог. Обвязанная вокруг пояса веревка придала ему уверенности. Шаг, еще шаг. Темнота сменилась ослепительным светом так неожиданно, что Лепешеву пришлось закрыть глаза. Вибрация усилилась во много раз, а от сопровождавшего ее мощного гудения заложило уши. Дышать стало невыносимо тяжело. Натянувшаяся струной веревка обожгла кожу спины и живота. Анатолий открыл глаза и рот одновременно. Он увидел мир, в котором синие деревья, шестиногие зеленые зверьки были обычным делом, и закричал.
Одна нога исследователя еще упиралась в мокрый бетон обычной водосточной трубы, а вторая уже стояла на фиолетовом песке иной реальности. Деревце выдержало, подвела веревка. Она лопнула с коротким хлопком и, Лепешев рухнул на горячий песок параллельного мира. Сорочка на поясе пропиталась кровью и порвалась в местах соприкосновения с веревкой.
Запах человека был здесь в диковинку и представители местной фауны сразу его почувствовали. Из-за фиолетового холма показались круглые, украшенные рогами головы. Несколько оранжевых глаз уставились на Лепешева, который пытался встать на корточки. Он успел сделать это, но и единороги не теряли времени даром. Разинув усеянные мелкими острыми зубами пасти, они в несколько прыжков преодолели отделявшее от землянина расстояние. Самый смелый из единорогов наклонил голову и лизнул Анатолия. Прикосновение к щеке горячего шершавого языка было не настолько отвратительным, как запах изо рта монстра.
Второй единорог вырвал из ноги Лепешева кусок мяса вместе с обрывком штанины и, пережевывая добычу, плотоядно заурчал. Вопль человека не испугал хищников. Он лишь привлек внимание новых единорогов, которые присоединились к пиру. Боль стала настолько невыносимой, что Лепешев перестал ее чувствовать. Последним, что он увидел, был зеленый зверек с шестью лапами и печальными глазами. Заманивший человека в ловушку, котенок-инопланетянин теперь наблюдал за тем, как Анатолия поедали. Его взгляд был заинтересованным. Если бы зверек мог говорить, то наверняка спросил бы:
– Ну и зачем тебе было сюда соваться?
Эффект Святогора
– Открывай, бабуля! – Сергей Тимохин тряхнул металлическим ящиком с инструментами. – Сантехник, я. Еще двадцать квартир обойти надо, а я здесь топчусь!
На сухоньком личике, высунувшемся из приоткрытой двери, явственно читалось недоверие.
– У меня с водопроводом все в порядке…
– А с канализацией? – Серега бесцеремонно отодвинул бабку плечом. – Профилактика, старая ты моя вешалка, это…
Он, вошел квартиру, небрежно поставил свой ящик на полированную полку трюмо, достал молоток и принялся постукивать по трубам. Старушка семенила из комнаты в комнату вслед за бойким сантехником. Профилактический осмотр закончился кухней. Тимохин вынул из нагрудного кармана и положил на стол ученическую тетрадь.
– Баста, бабуля! Оставляй автограф и я испаряюсь.
Старушка наклонилась над тетрадью и в замешательстве посмотрела на сантехника.
– Где ж расписываться, милок? Тут у тебя только чистые листы…
– А там, где душенька пожелает! – Серега ударил с такой силой, что металлический наконечник молотка до упора погрузился в череп старушки. – Мне, собственно, без разницы!
Бабка уронила голову на тетрадь, измазав ее зловещим месивом мозга и осколков кости. Тимохин положил орудие убийства в раковину и, насвистывая веселый мотивчик, принялся методично обыскивать навесные шкафчики. Если у старушки и имелись сбережения, то храниться они могли только здесь. Деньги никогда не были главной целью Сергея. Он прилично зарабатывал, а то, что попадалось под руку в квартирах жертв, принимал, как своеобразное пособие.
Аккуратно сложенные купюры были спрятаны в банке из-под кофе. Убийца небрежно сунул их в карман джинсов, вытер мокрый молоток о скатерть. Перед тем, как выйти на лестничную площадку, остановился перед зеркалом и остался вполне доволен собственным отражением. Сергею улыбался молодой человек в голубом комбинезоне, с открытым лицом и задорным взглядом. Весь его облик свидетельствовал, о том, что вполне доволен жизнью и своим местом в ней. С убийцей, которого журналистская братия окрестила Молотобойцем, у Сереги было столько общего, сколько может быть у космонавта и балерины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
