на год вперед, наверное, зарядила, — расстроенным голосом проговорил Дрейк. — Что ж, пожалуй, я пойду прогуляюсь за городом. Сегодня меня не жди, дорогая, — увидев мое взбешенное лицо, невинно прощебетал Дрейк и был таков.
Больно оцарапав руку о шершавую кору, я наконец слезла с дерева.
— Он сказал, что это телефон! Или, как там у вас, магфон. Штука, чтоб я могла связаться с родителем! — заявила, взвизгнув, недоуменно глазеющему на меня Велесу. Принц добродушно рассмеялся.
— Дрейк такой мальчишка, ей богу. Но доля правды в его словах есть, пару сотен лет назад эти шары служили для связи. Но чтоб связь наладилась, шары должны были быть у обоих собеседников. А тогда подобный артефакт стоил целое состояние. А когда они стали доступны по цене хлеба, уже давно придумали более легкий способ для получения информации. А шары… оказались и впрямь отличным средством от насекомых. Пару минут нагрева — и ни одна муха…
— Я, наверное, зарядила его на столетие вперед, ровно два часа перелетала с дерева на дерево, — фыркнула устало. Тело, не привыкшее к таким вылазкам, начало слегка ныть.
— Пойдёмте, Ваше Высочество, не расстраивайтесь, я покажу, как связаться с вашим отцом.
Тон Велеса был так неожиданно мягок, а ямочки на щеках столь притягательны, что я, конечно, с радостью последовала за ним.
* * *
— Зеркало? — ахнула я, когда мы оказались в покоях Велеса.
— Да, зеркала — невесть какая изысканная штука и отлично передают информацию. И ведь наверняка есть в Северном королевстве.
— Ну, конечно, есть! — подтвердила в нетерпении.
— Просто представьте комнату, в которой висит одно из зеркал и в которой часто бывает ваш отец или брат.
Я сосредоточилась. Велес встал сзади, смущая меня тем, что максимально плотно прижался всем своим естеством к моей спине, заставляя ощутить жар.
— Кхм, — подала голос. Так я не могу думать о ванной Эрика.
— Иначе волшебство не сработает, у вас ведь нет магии. Пока нет, — добавил Велес, словно читая мои мысли. А может и читал…
Секунда… и произошло невероятное — в зеркале показался мой брат, чистящий зубы. От неожиданности он подавился пастой и через минуту, прокашлявшись, вымолвил:
— Даника?! О, Дана, я знал, что ты свяжешься с нами каким-то необычным способом, но чтоб таким! — его голос был восторженным.
Я так была рада видеть брата, что просто не могла высказать! Мой улыбчивый Эрик! Внешне он был бы копией папы, ну, если бы отец был моложе и умел улыбаться.
— Как ты, сестренка? Все ли нормально?!
Я ждала этого вопроса. По правде говоря, надеялась, что когда он будет озвучен, я буду с Эриком находиться тет-а-тет. Но нет, так нет. Это был шанс.
— Забери меня отсюда! Скажи папе, что он совершил ошибку! — заорала истерично. Плевать! Плевать, что подумает принц, горячо дышащий в макушку. Я почуяла негодование Велеса каким-то шестым чувством. И ощутила одним местом, что после таких высказываний оно получит приключений сполна. Но плевать!
— Что случилось, сестра? Тебя обижают?! — на лице Эрика более не было добродушия.
— Тут ужасно! Тут круглые сутки пéкло. У меня нет нормальных нарядов! Мне пришлось самой стирать платье!
Собственный голос резал уши.
— Стирать… платье? — лицо Эрика недоуменно скривилось. — Дана? Алë? Я тебя плохо слышу, ты пропадаешь!
Он мазнул запотевшее стекло рукой и застыл с перекошенной физиономией.
Чертово зеркало! Нет, нет! Может, по нему яблоком покатать для улучшения связи? А что, в сказках так делают. Или это проходит только с блюдцем?
Жесткие руки резко развернули меня к себе.
— Что вы наделали, Ваше Высочество? Магия основана на эмоциях. Такой, хм, бурный поток сознания ее просто застопорил.
Я настолько переволновалась, что готова была упасть в обморок. А может просто перегрелась на солнце, пытаясь ловить солнечных зайчиков? Или что я там делала в саду, не могу придумать определения этому.
— Вам нехорошо, Ваше Высочество? — такие красивые глаза Велеса стали взволнованными. А бархатистый голос обволакивал. Нет, ну разве можно сказать, что тебе плохо, когда ты в объятиях самого красивого мужчины, которого когда-либо видела? Тут подошло бы несколько иное выражение:
— Мне не по себе… — призналась, любуясь изгибом черных ресниц принца.
Мои ноги, будто специально (да кто знает эти ноги, может и да?), подкосились, и Велесу пришлось обнять меня очень сильно, чтоб я не рухнула.
— Что?! Это?! Всё?! Значит?!
Голос супруга, резко распахнувшего дверь в покои, прогремел, словно колокол.
Вот сейчас я не специально. Правда.
Я сделала в этой ситуации то, что было максимально выгодно для меня — упала в обморок.
Просыпалась я из прекрасной неосознанности с трудом и под вонь какого-то лекарственного растения. Ещё до конца не очнувшись, услышала голоса:
— Что за выходки, Дрейк? Я не узнаю тебя, братишка. Довел бедняжку до потери сознания.
— Я?! При чем тут я, это ты тёрся об нее всем, чем можно. Вскружил голову так, что она лишилась чувств. Ты ведь любишь девичьи головы? И всё, что к ним прилагается. Только в этот раз ты забыл, что перед тобой моя супруга.
Голос мужа был спокоен, но в нем чувствовались жёсткие нотки. Велес, кажется, действительно, не понимал, в чем проблема.
— Серьезно? Ты об этом сейчас переживаешь? Не понравился ли я Данике?
— О, ты ей понравился, уверен. Ты нравишься всем, у кого юбка, даже фариям.* Вопрос в другом — насколько сильно ты…
— Кхм, ты что, так не безразличен к ней? Не видел тебя таким, даже когда у меня была интрижка с Белиндой, — перебил Дрейка брат.
Сколько можно узнать интересного, просто не открыв вовремя глаз! Голос Велеса ни на секунду не был испуганным или смущенным, как у среднего брата во время моей выходки — казалось, происходящее его лишь забавляло. Так значит, загадочная любовница моего мужа была когда-то в отношениях с Велесом?
— Не говори ерунды. Я женился на ней лишь потому, что того хотел отец. Ты всегда был его любимчиком, Френер в этом тоже от тебя не отставал. Папа явно не ставит Френера на первое место лишь по каким-то своим причинам, но именно он из нас троих больше всего печётся о политике и делах государства, а я…
— …избалованный младшенький, — спокойно докончил за него Велес. — Я хоть и кручу романы направо и налево, но о делах не забываю, ты же не занят ничем, что касалось бы короны.
— К чему мне это? Я не стану королем. А занятие по душé найду, не сомневайся. Что ж, теперь я, по крайней мере, значу для отца столько же,
