Вторую Грубин взял, — ответил Удалов. — Мы с ним вместе ходили.
— Сам бы покупал себе, — обиделась Ксения. — У тебя же дети. А он холостой.
— Ну ладно уж. Тебе что, трех желаний не хватит?
— Было бы шесть. У Ложкиных-то шесть.
— Не огорчайтесь, гражданка, — успокоила золотая рыбка. — Больше трех все равно нельзя, сколько бы рыбок не было.
— На человека?
— На человека, или на семью, или на коллектив — все равно.
— Так, значит, Ложкин зря за второй рыбкой бегал? Зря хотел десяток купить?
— Зря. Вы не могли бы поспешить с желаниями? И отпустили бы меня подобру-поздорову.
— Потерпишь, — решительно произнесла Ксения. — А ты, Корнелий, иди руки мой и обедать садись. Все остыло.
Корнелий подчинился, хотя и опасался, что жена в его отсутствие загадает всякую чепуху.
У умывальника Удалова ждал приятный сюрприз. Кто-то догадался заменить воду в водопроводе водкой. Удалов не стал поднимать шума. Умылся водкой, хоть и щипало глаза, потом напился из ладошек, без закуски и еще налил полную кастрюлю.
— Ты куда пропал? — нетерпеливо крикнула жена из комнаты.
— Сейчас, — ответил Удалов, язык которого уже чуть заплетался.
На кухню, полотенце через плечо, пришел Ложкин. Смотрел волком. Потянул носом и зыркнул глазом на кастрюлю с водкой. Удалов прижал кастрюлю к животу и быстро ушел в комнату.
— Вот, — сказал он жене. — Готовь закуску. Не мое желание, чужое.
Ксения сразу поняла, разлила по пустым бутылкам и закупорила.
— Какой человек! Какая государственная голова! — хвалил неизвестного доброжелателя Удалов. — Нет чтобы себе только заказать. Всему городу радость. То-то Ложкин удивится, на меня подумает!
— А вдруг он сам!
— Никогда. Он эгоист.
— А если он на тебя подумает и сообщит куда следует, что отравляешь воду в городе, — по головке не погладят.
— Пусть докажут. То ведь не я, а золотая рыбка.
Со двора грянула песня.
— Вот, — сказал Удалов. — Слышишь? Народ уже использует.
А Ложкин тем временем принялся умываться водкой, удивился, отплевался, потом сообразил, в чем дело, побежал с женой советоваться, а когда та пришла с посудой, вместо водки текла уже вода — результат Зиночкиного пожелания. Старуха изругала Ложкина за неповоротливость, и они стали думать, как им использовать пять желаний — два от первой рыбки да три от второй.
Грубин основное желание выполнил тут же, во дворе.
— Мне, — сказал он в присутствии многочисленных свидетелей, — желательно от тебя, золотая рыбка, получить бразильского попугая ара, который может научиться человеческой речи.
— Это несложно, — оценила рыбка. — Я сама обладаю человеческой речью.
— Согласен. — Грубин поставил банку с рыбкой на скамейку, вынул гребешок и пригладил в ожидании торжественного момента густые, непослушные вихры. — Чего же ты мешкаешь?
— Одну минутку. Из Бразилии путь долог… Три, четыре, пять.
Роскошный, громадный, многоцветный, гордый попугай ара сидел на ветке дерева над головой Грубина и, чуть склонив набок голову, смотрел на собравшихся внизу обитателей двора.
Грубин задрал голову и позвал:
— Цып-цып, иди сюда, дорогая птица.
Попугай раздумывал, спуститься или нет к протянутой руке Грубина, и в этот момент во двор вышли, обнявшись и распевая громкую песню, Погосян с Кацем, также обладатели золотых рыбок. Как потом выяснилось, именно они независимо друг от друга превратили всю питьевую воду в городе в водку и, довольные результатами опыта и сходством желаний, шли теперь к людям возвестить о начале новой эры.
— Каррамба! — проговорил попугай, тяжело снялся с ветки дерева и взлетел выше крыш. Там он сделал круг, распугивая ворон, и крылья его переливались радугой.
— Каррамба! — крикнул он снова и взял курс на запад, в родную Бразилию.
— Верни его! — крикнул Грубин. — Верни его немедленно!
— Это второе желание? — спросила ехидно рыбка.
— Первое! Ты же его не выполнила!
— Ты заказывал попугая, товарищ Грубин?
— Заказывал. Так где же он, золотая рыбка?
— Улетел.
— Вот я и говорю.
— Но он был.
— И улетел. Почему не в клетке?
— Потому что ты, товарищ Грубин, клетку не заказывал.
Грубин задумался. Он был человеком в принципе справедливым. Рыбка была права. Клетки он не заказывал.
— Хорошо, — согласился он. Попугая ему очень хотелось. — Пусть будет попугай ара в клетке.
Так Грубин истратил второе желание и потому, взяв клетку в одну руку, банку с рыбкой в другую, пошел к дому. И тут-то во двор вошел инвалид Эрик.
Эрик обошел уже полгорода. Он искал рыбку для Зиночки, не подозревая, что та получила ее в подарок от Веры Яковлевны.
— Здравствуйте, — сказал он. — Нет ли у кого-нибудь лишней золотой рыбки?
Грубин сгорбился и тихо пошел к двери со своей ношей. У него оставалось всего одно желание и множество потребностей. Погосян помог Кацу повернуть обратно к двери. У них рыбки были также частично использованы. Окна в комнатах Удалова и Ложкина захлопнулись.
— Я не для себя! — крикнул в пустоту Эрик.
Никто не ответил.
Эрик поправил пустой рукав и поплелся, хромая, со двора.
— Нам необходимо тщательно продумать, что будем просить, — говорила в это время Ксения Удалова мужу.
— Мне велосипед надо, — сказал их сын Максимка.
— Молчать! — повторила Ксения. — Иди погуляй. Без тебя найдем, чего пожелать.
— Вы бы там поскорее, — поторопила золотая рыбка. — К вечеру нам бы хотелось в реке уже быть. До холодов нужно попасть в Саргассово море.
— Смотри-ка, — удивился Удалов. — Тоже ведь на родину тянутся.
— Икру метать, — объяснила рыбка.
— Хочу велосипед, — крикнул со двора Максимка.
— Ну, угодили бы парнишке, в самом деле хочет велосипед, — сказала рыбка.
— А может, и в самом деле? — спросил Удалов.
— Я больше не могу, — возмутилась Ксения. — Все подсказывают, все мешают, все чего-то требуют…
Грубин поставил клетку с попугаем на стол и залюбовался птицей.
— Ты чудо, — сказал он ей.
Попугай не ответил.
— Так он что, не умеет, что ли? — спросил Грубин.
— Не умеет, — ответила рыбка.
— Так чего же? Ведь вроде только что «каррамба» говорил.
— Это другой был, ручной, из бразильской состоятельной семьи. А второго пришлось дикого
