было достаточно, чтоб в них полетел град камней и палок. Один из булыжников попал в голову того, что стоял перед Марком, второму он сам вонзил кинжал под рёбра по самую рукоятку. Третий кинулся бежать, но ему навстречу неожиданно метнулся какой-то человек и ударил ножом в шею.
Марк устало опустился на землю и нащупал рукой новую рану на боку. Тем временем таинственные карлики обступили его, и он увидел чумазые детские лица. Беспризорники с любопытством разглядывали его, а потом расступились и вперёд вышел крепенький подросток в тёмной куртке. Он небрежно вытирал клинок своего охотничьего ножа какой-то тряпкой, видимо отрезанной от плаща поверженного врага. Марк узнал его. Это был тот самый мальчик из «Сломанного колеса», с длинными волосами, связанными на затылке красной лентой. Он откинул на плечи капюшон, и тот присел рядом на корточки.
— Это вы, ваша светлость? — слегка удивлённо произнёс он.
— Точно, малыш, и ты уже второй раз спасаешь мне жизнь, — усмехнулся Марк.
— Вообще-то третий, — озабоченно пробормотал тот. — Вы ранены?
— Царапина. Ничего серьёзного. Откуда вы здесь взялись?
— Наш шпион увидел, как вы входите в этот дом и прибежал. Он сказал, что петух, который явился туда, выйдет, и с него будет, что взять. Мы пришли вас грабить.
— За чем же дело стало? — Марк отцепил от пояса кошелёк и бросил ему. — Не столь высокая цена за мою жизнь.
Мальчик взвесил на ладони кошель и бросил обратно.
— Не нужно. Вы в бегах, ваша светлость. Деньги вам пригодятся. Я сам заплачу своим друзьям, чтоб им не пришлось ложиться спать голодными.
Он поднялся и, достав из кармана горсть монет, высыпал их на ладонь одному из детей. Остальные радостно загомонили и направились туда, откуда появились. Спаситель тем временем повернулся к Марку и протянул ему руку.
— Идёмте, господин барон. Я отведу вас туда, где о вас позаботятся.
Марк улыбнулся и, опираясь о стену, поднялся. Рана снова откликнулась острой болью, и он пошатнулся.
— Эй, Бафомет! — крикнул юноша. — Помоги мне довести его!
От толпы детей отделился нескладный подросток. Он был сутул и широкоплеч, и когда подошёл, Марк увидел, что у него низкий выпуклый лоб и большие навыкате глаза. Выглядел он слегка жутковато, но, подойдя, привычно перекинул руку Марка на свои крепкие плечи.
— Ну, тебя зовут Бафомет, — кивнул Марк одобрительно. — А как зовут моего спасителя?
— Марсель, ваша светлость. Марсель Тибо, — отозвался тот. — Похоже, ваша рана всё же серьёзнее, чем вы считаете, и нам лучше поторопиться.
Они двинулись в путь, и Марк вскоре оценил заботу своих новых приятелей. Рана на боку болела, и он чувствовал текущую по телу кровь. По тёмным извилистым улицам они дошли до старой, похожей на барабан башни, которая когда-то была частью древней крепостной стены. Там в нише оказалась небольшая дверца, которую Марсель открыл своим ключом. Они спустились по узкой крутой лестнице в подземелье, где мальчик снял со стены факел и ловко зажёг его огнивом. Потом они ещё долго шли по душному подземному коридору, куда выходили запылённые двери каких-то помещений и, наконец, впереди показались факелы.
— Мы почти пришли, — пробормотал Марсель.
Он открыл одну из дверей, за ней оказалась вполне уютная комната с кроватью, столом и двумя колченогими стульями. Бафомет аккуратно усадил Марка на кровать и с вниманием послушного пса взглянул на Марселя. Тот достал ещё одну монетку и сунул её в его большой кулак.
— Иди и расскажи обо всём папаше Рикару, а потом отправляйся прямо домой.
Бафомет улыбнулся, продемонстрировав жёлтые лошадиные зубы и поклонившись Марку, ушёл, а Марсель подошёл к нему, чтоб помочь снять плащ, куртку и рубашку.
— Ты сказал, что спасаешь меня третий раз, — напомнил Марк. — Я что-то пропустил?
— Вы просто не знали, что это был я, — ответил мальчик. — Помните наёмника, который как-то ночью стрелял в вас из арбалета на торговой площади?
— Так это ты убил его?
— И я об этом не жалею. Осторожно, поднимите руку, чтоб я мог стащить с неё рукав. Рубашка вся пропиталась кровью. Я найду вам другую одежду. Тот малый явился в «Сломанное колесо» и заявил что ищет, кто поможет ему найти ту площадь, потому что нужно устроить там засаду.
— Он назвал заказчика?
— Ведьма, которая выдаёт себя за принцессу. Её тут не жалуют. Она как-то явилась сюда и попыталась угрожать Пикару. Это была плохая идея, и она еле унесла ноги, бросив в нас какую-то штуку с едким дымом. Больше она здесь не появлялась. Тот наёмник был не из наших, он пришёл из-за стен и прямо сказал, что получил заказ убить вас. Папаша шепнул мне, и я вызвался проводить его, а когда он прицелился, толкнул его на крыльцо, а после перерезал ему горло. Я слышал, как вы погнались за мной сперва верхом, а потом пешим, но я лучше вас знаю там все переулки и задворки, так что сбежал, чтоб не вводить вас в искушение отправить меня на виселицу за убийство.
Дверь распахнулась, и в комнату ввалился Пикар. Озабоченно кивнув на приветствие Марка, он подошёл и склонился над ним, рассматривая сильно кровоточившую рану.
— Я пошлю за лекарем, — проворчал он и тут же вышел, ещё до того, как Марк успел возразить.
— Не волнуйтесь, господин барон, вас никто не выдаст, — успокоил его Марсель. — Ложитесь. Хотите есть? Я принесу вам что-нибудь с кухни?
— Не нужно, мальчик мой, — покачал головой Марк, ложась, в то время как тот заботливо подложил под его голову и плечи подушку. — Но с чего бы вам так заботиться обо мне? Я же служу в тайной полиции.
— Это верно, — кивнул Марсель. — Но мы помогаем не полицейскому, а барону де Сегюру. У нас с папашей есть на это веские причины.
— И какие же?
Мальчик присел на стул возле стола.
— Вы знаете, что я когда-то жил в королевском дворце Шато-Блуа? — спросил он.
— Ну конечно, — усмехнулся Марк.
Марсель улыбнулся.
— Это правда. Мой отец Дамьен Тибо служил там лакеем, а я с матушкой жил в городе. Потом она умерла, и у отца не было другого выхода, кроме как забрать меня к себе. Ночью мы спали под одним одеялом в комнате для слуг, а днём, когда он уходил на работу, я оставался на кухне. Мне там не нравилось. Там было шумно и душно, меня заставляли таскать всякие тяжёлые вещи, и если я что-то ронял, меня били. Мне было всего пять лет, я был слабым и худым, но это никого не интересовало. Мне говорили,
