Таким образом, шаг за шагом, не без преодоления серьезных трудностей были отремонтированы старые дороги и построены новые, что значительно улучшило подвоз вооружения, боеприпасов, продовольствия и другого имущества, необходимого для войск фронта, и вопрос о затруднении с продовольствием был снят с повестки дня. Уже в июне в дивизии было завезено до шести сутодач продовольствия, по боекомплекту снарядов. С каждым днем питание улучшалось. Теперь в окопы регулярно доставлялась горячая пища.
Войска упорно учились ведению наступательных боев, взаимодействию на поле боя в конкретных условиях местности.
Оживилась партийно-политическая работа. Во всех частях и соединениях были укреплены партийные организации за счет перемещения коммунистов. Политработники и командование повседневно заботились об идейном и организационном росте партийных организаций, о привлечении в партию новых членов из числа передовых, проверенных в боях воинов. Это укрепило моральное состояние войск фронта.
При всех посещениях частей и подразделений всюду мы собирали коммунистов и комсомольцев, чтобы поднять у них чувство ответственности за состояние дел в части, помочь им занять авангардную роль во всех боевых делах. На практической работе росли и закалялись кадры политработников, в их ряды вливались лучшие, наиболее сознательные и преданные делу коммунизма воины.
В деле обмена боевым опытом и поднятия морального духа воинов в период подготовки к наступлению большую роль играла наша печать, и в первую очередь фронтовая газета «Вперед на врага» (редактор Н.С. Кассин). В этой газете печатались статьи командиров и бойцов, в которых они делились своим боевым опытом, воспитывая воинов в духе высокой сознательности и благородной ненависти к врагу.
Нельзя здесь не сказать несколько теплых слов о заместителе командира батальона по политчасти старшем лейтенанте Петре Голубенко. Фронтовая газета «Вперед, на врага» писала о нем:
«Старший лейтенант Петр Голубенко проходит по траншее от одной стрелковой ячейки к другой. Надвигается ветреная ночь, темная, хлопотливая. То и дело свистят пули, да время от времени взлетают с немецкого края ракеты, озаряя белесым мертвым светом лощину.
Высокий, с обветренным добродушным лицом заместитель комбата по политчасти Голубенко подходит к бойцам, проверяет оружие, интересуется, достаточно ли боеприпасов, хорошо ли каждый знает свои обязанности, везде ли бдительно ведется наблюдение. Потом спрашивает:
– Ботинки у вас не промокают? А обед сегодня был сытный?
Встретившись с одним из бойцов, он неожиданно задает ему вопрос:
– Печь в вашей землянке все еще дымит?
Красноармеец смущенно отвечает, что печка по-прежнему неисправна.
– Завтра зайду, – строго говорит Голубенко, – чтобы новая печь была сложена. Ясно?
В одной из траншей старший лейтенант встречается с красноармейцем Николаем Макаровым.
– Из дому есть вести?
– Давненько не получал.
– А я вот имею, о твоей семье сообщают.
– Кто? – удивленно спросил боец.
– Секретарь райкома партии товарищ Федотов. – Голубенко достал из кармана письмо. – Завтра днем прочитаешь. Пишут, что твоей семье оказана помощь, живут теперь хорошо.
Николай Макаров смущенно говорит:
– Радость вы мне принесли. Воевать теперь легче будет.
Старший лейтенант Голубенко ведет обширную переписку с семьями фронтовиков, заботится об их материальном благополучии, сообщает о боевых делах красноармейцев, о наградах. Если тот или иной боец ведет себя недостойно, об этом также становится известно семье, в колхозе, на заводе. Отцы и матери, жены и невесты благодарят в своих письмах товарища Голубенко за внимание и чуткость.
«Спасибо тебе, сынок родной, – пишет престарелая мать красноармейца Гущина, – что позаботился обо мне, не оставил без внимания».
Старшего лейтенанта Голубенко знают в батальоне как требовательного и справедливого командира. Как-то он обнаружил у красноармейца ржавую винтовку. Тов. Голубенко немедленно собрал в блиндаже группу бойцов и поставил вопрос со всей резкостью: такой боец предает своих товарищей.
Но требовательность он всегда сочетает с чутким и заботливым отношением к солдату.
Однажды тов. Голубенко познакомился с красноармейцем казахом Шапиго. Тот совсем не знал русского языка, чувствовал себя одиноким. Старший лейтенант дал бойцам строгий наказ: обучить его русскому языку, создать такую обстановку, при которой он бы чувствовал, что вы его родные братья. Теперь всякий раз, когда Голубенко приходит в роту, он обязательно встречается с Шапиго. Между командиром и бойцом возникла искренняя дружба.
Часто в землянках Голубенко ведет задушевные беседы о жизни, спрашивает бойцов, что пишут их жены, рассказывает последние новости с фронтов Отечественной войны».
Во фронтовой газете выступал со статьями воспитательного характера и командный состав фронта.
Глава вторая. ОТКРЫТЬ СМОЛЕНСКИЕ «ВОРОТА»!
Калининский фронт находился на правом фланге той большой группировки войск Советской Армии, которая вела наступательные операции в период летней кампании 1943 г. Задачей фронта на первом этапе кампании являлось обеспечение фланга и сковывание противостоящего противника. Это требовало в тех условиях постоянного привлечения внимания врага, оттягивания его сил на себя с тем, чтобы гитлеровское командование было лишено возможности маневра.
Однако, планируя крупнейшие стратегические операции советских войск Центрального, Воронежского, Степного и Юго-Западного фронтов по освобождению Левобережной Украины с захватом плацдармов на правом берегу Днепра, советское командование не могло оставить в руках противника Средне-Русскую возвышенность с ее ключевыми позициями: Духовщиной, Ярцевом, Смоленском – без того, чтобы не подвергать серьезной опасности правый фланг наступающих войск.
В связи с этим Верховное Главнокомандование поставило перед Калининским фронтом задачу во взаимодействии с левым соседом – Западным фронтом – спланировать и провести операцию по освобождению Смоленщины. Нашему фронту предстояло овладеть Духовщиной во взаимодействии с соединениями правого крыла Западного фронта, а в дальнейшем наступать в общем направлении на Смоленск. Выполнение этой задачи обеспечило бы выход наших войск на широкий оперативный простор в Прибалтику и Белоруссию.
Несмотря на поражение в районе Курска, Гитлер решил во что бы то ни стало закрепиться на центральном участке советско-германского фронта, надеясь с помощью позиционной борьбы удержаться здесь до лучших времен. Нельзя забывать, что здесь враг находился всего в 250–300 км от столицы и продолжал держать под угрозой центральные промышленные районы нашей страны. Главное внимание уделялось Смоленску – крупному опорному пункту на северном фланге группы армий «Центр». Гитлеровцы не без основания опасались, что продвинувшиеся в предыдущие месяцы войска Калининского и Западного фронтов используют теперь эти успехи. Дело в том, что в результате зимних и весенних боев наши фронты заняли охватывающее положение относительно центральной группировки гитлеровцев.
В одном из документов генерального штаба сухопутных сил Германии указывалось: «Овладение районами Рославль и Смоленск откроет советскому командованию, кроме большого успеха в смысле престижа, новые оперативные возможности… Советские войска будут стремиться прорваться как можно дальше на запад и обеспечить тем самым выгодные исходные районы для последующих операций против района Минска» [15] .
Весьма показательно, что гитлеровская ставка в самые тяжелые дни катастрофы на Курской дуге не решилась взять ни одной дивизии из группы армий «Центр», а, напротив, в первой половине августа перебросила из-под Орла на смоленское направление 13 дивизий [16] .
В связи с этим враг и стремился системой оборонительных полос и опорных пунктов в районе Духовщина, Ярцево возможно более прочно запереть смоленские «ворота».
Войскам Калининского и Западного фронтов противостояли войска группы армий «Центр» – 3-я танковая и 4-я полевая армии, а также часть сил 2-й танковой армии, которой некогда командовал Гудериан. Всего эта группировка насчитывала до 40 дивизий. Все части были укомплектованы полностью как боевой техникой, так и людьми. Численность немецкой дивизии превышала в полтора раза численность наших дивизий и достигала более 10 тыс. человек. Причем это были получившие значительный опыт в предыдущих боях войска – ветераны Восточного фронта. Поскольку эта территория уже около двух лет находилась в их руках, гитлеровцы создали здесь оперативную оборону, отличавшуюся большой прочностью и разветвленностью, глубиной, достигавшей 100, а на многих участках 130 и более километров. Оборона состояла из пяти, а на большинстве участков из шести полос. Особенно прочно были оборудованы вторая и главная полосы. Так, главная полоса опиралась на господствующие высоты и прикрывалась проволочными заграждениями в несколько рядов и обширными минными полями. На каждый километр фронта здесь приходилось от пяти до восьми бронированных колпаков и дзотов. Почти так же была оборудована вторая полоса.
