не разбивали всухую.
– Просто Марли в хорошей форме, – возразил тот. – И потому нам не должно быть стыдно.
Я было подумала, что Блейк умеет проигрывать, но тут он повернулся ко мне и драматическим голосом провозгласил:
– Буду тренироваться, пока не сотру пальцы в кровь. В следующий раз брошу тебе вызов и разгромлю. Я отомщу, и месть моя будет ужасной.
Блейк явно шутил, и я восприняла бы все именно как шутку, если бы в тот самый момент он не дохнул мне в лицо отвратительным пивным перегаром. По затылку немедленно прокатился озноб. Пьяное балагурство пробудило глубоко скрытые воспоминания. Я замерла на месте. Дыхание автоматически участилось. В попытке взять его под контроль торопливо вытерла о легинсы разом вспотевшие ладони и ответила намеренно развязным тоном, чтобы замаскировать шок:
– Это мы еще посмотрим.
– За Марли! – Уилл поднял свое пиво. К счастью, оба ничего не заметили. – За чемпионку по бильярду!
– За Марли! – повторил Блейк, поднимая опустевшую бутылку. Одновременно он провел пальцем по горлу и беззвучно прошептал: – Ты проиграешь.
Я стряхнула с себя неловкость и хохотнула. Однако когда развернулась, усмешка застряла в горле. Джек продвигался прямо к нам, но, увидев, как его лучшие друзья пьют в мою честь, застыл как вкопанный, не дойдя нескольких шагов. Мы втроем выжидательно посмотрели на него.
– Мне пора. Чао, ребята.
Он развернулся на месте и исчез в толпе танцующих.
Я растерянно смотрела ему вслед, пока не вспомнила, что дала зарок не делать этого. Но, похоже, поведение Джека удивило меня не меньше, чем его друзей. Оба обменялись многозначительными взглядами, которые я не смогла расшифровать.
В следующий миг мои ноги сами собой пришли в движение. Злость охватила все тело. Злость на Джека и его сегодняшнее поведение. А еще на саму себя, потому что приняла все так близко к сердцу. Нужно раз и навсегда выяснить отношения. Причем немедленно.
Не дав себе труда сообразить, что фактически преследую Джека Уилсона, я поспешно выскочила вслед за ним на веранду.
7. Джек
Я широкими шагами прокладывал себе дорогу к выходу через веселящуюся толпу. В пабе вдруг стало слишком жарко. А может, причина в том, что у меня кровь вскипела от ярости?
Мало того что эта Марли бесстыдна, невежлива и высокомерна – теперь она еще и вторглась в круг моих друзей! Фиона от нее в полном восторге. Все уши мне прожужжала – видите ли, мы так хорошо подходим друг к другу!
Смех, да и только!
В довершение всего Уилл с Блейком расхвалили ее игру на бильярде. Так за несколько минут мои планы на лето рухнули как карточный домик.
Я нечаянно толкнул невысокого очкарика, извинился и почесал вспотевший затылок. Прочь отсюда, и как можно скорее!
Наконец вырвавшись на веранду, я глубоко вдохнул ночной воздух. Однако даже свежий бриз с моря не помог охладить жар в теле. Я остановился и постарался продышаться. Ощутил привкус морской соли на губах, слушая грохочущую в пабе музыку и голоса курильщиков в уголке. Даже здесь звуки казались слишком громкими, уличные фонари – слишком яркими, а взгляды – назойливыми. Я тосковал по покою и уединенности своего дома на острове.
Внезапно позади кто-то воскликнул:
– Эй, Джек!
Марли. Судя по голосу, раздражена не меньше моего.
Я закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу, в надежде что Марли просто исчезнет. Однако ее присутствие за спиной раздражало, как прилипчивая мелодия. Девушка ищет повод поссориться?
Я медленно обернулся. Марли стояла прямо за мной. Свет, падающий из окон паба, смягчил ее черты, и они казались несколько нереальными. Бриз развевал темные пряди, глаза цвета штормящего моря угрожающе искрились. Вопреки здравому рассудку у меня перехватило дыхание.
Уилсон, держи себя в руках!
Марли заговорила:
– Если твое поведение сегодня вечером связано с моей шуткой в клинике, могу сказать только, что мне жаль. Я реально не хотела огорчать тебя.
Ничего себе! Выходит, она передо мной извинилась? Я спросил, стараясь сохранять на лице сдержанную и равнодушную мину:
– А, так ты имеешь в виду прозвище, которым меня сто раз награждали женщины вроде тебя? Не переживай, извинения приняты.
– Женщины вроде меня? – Теперь ее голос дрожал от гнева. Девушка сжала кулаки.
Блин! Кажется, обобщение вышло вульгарным! Однако Марли буквально лишила меня разума своими большими глазами и чувственными губами. Уилсон, ну же, соберись! Есть шанс доказать ей, что я не какой-то впечатлительный хлюпик, которого самая безобидная шутка может убить наповал.
– Туристки из больших городов, – объяснил я, несколько успокоившись. – Вы же к нам заезжаете мимоходом, в поисках маленьких приключений. И при этом понятия не имеете о нашей жизни. Я для вас лишь расхожее клише.
– Уф. Поняла. – Она наморщила лоб. – Могу говорить только за себя. Я здесь уж точно не в поисках приключений. И вообще оказалась в вашем городе не добровольно. Машина сломалась. Уже забыл?
А вот о чем она умолчала, так это о том, что не заинтересована искать приключений конкретно со мной. Однако дала понять, и совершенно недвусмысленно. Это задело меня сильнее, чем я был готов признать.
– Пусть так! – буркнул я.
– Ну и отлично! – так же сухо ответила она.
Мы сверлили друг друга глазами. Моя челюсть задвигалась. Что же еще сказать? В голову пришло несколько вариантов, но почему-то не хотелось отталкивать новую знакомую еще больше – достаточно того, что я уже сделал.
Ее кулаки оставались сжатыми. Никто не хотел отступать первым. Взгляд девушки был таким интенсивным, что я ощущал себя как в ловушке. Внутри кипела ярость, однако к ней примешалось кое-что еще. Я не хотел обидеть Марли. И все равно каким-то образом сделал именно то, в чем сам ее упрекал. То есть наклеил ярлык. Ведь так поступали со мной многие женщины. Я закусил губу, и взгляд Марли немедленно переместился к моему рту.
Горло сдавило. Я представил, как ее губы касаются моих.
Стоп! Включи задний ход, Уилсон!
Нужно бежать, пока ситуация не накалилась до предела. А ведь обычно я не бываю таким беспомощным в присутствии женщин…
– Теперь понятно, в чем дело, – пробормотал я хрипло и пригладил волосы. – Ты была неправа в том, что касается меня, а я был неправ в том, что касается тебя.
Марли отрывисто кивнула, не сводя взгляда от моих губ.
– Ну что, тогда… приятного тебе вечера.
Прежде чем она могла возразить, я развернулся и поспешно покинул веранду.
Значит, приятного вечера? Похоже, мы достигли очередного дна. Я помотал головой и широкими шагами направился к своей машине. Голова просто разрывалась. Как могло все измениться за пару минут? Нужно срочно заново разложить по полочкам и привести в порядок бешено скачущие мысли.
Дрожащими пальцами я открыл пикап и запрыгнул внутрь, с силой хлопнув дверью. Затем несколько секунд посидел неподвижно, вглядываясь в ночь сквозь ветровое стекло.
Что же произошло? Марли и я действительно заключили своего рода перемирие? Я признался себе: хорошо, что мы по крайней мере обсудили проблему. Даже то, что она вообще со мной заговорила, – уже прогресс. Потому что как бы я в последние дни ни старался, но не мог перестать думать о Марли. Девушка с первой встречи засела у меня в голове, и я был не в состоянии ее оттуда выгнать. Постоянно видел перед собой сияющие глаза. Как в них блестели ум и азарт, когда она смотрела на меня! Видел полные губы, обычно тронутые лучистой улыбкой, когда она разговаривала с другими – кроме меня, разумеется. Слышал голос, чуть хрипловатый и оттого невероятно притягательный.
Весь вечер я старался не пялиться на нее так очевидно. И одновременно был настолько зол на Фиону – почему она не предупредила? – что едва мог сдерживаться. Задним числом я раскаялся в своей невежливости. Впрочем, теперь все равно. Марли ясно дала понять, какого она
