Мы обессиленно свалились на Фрэнка и Сесилию и некоторое время представляли собой сплетенье обнажённых тел, рук и ног. Но, оказывается, девчонки ещё не насытились. Фрэнку и мне пришлось собрать остатки сил и продемонстрировать им два отличных образца мужского достоинства. И великолепный сеанс безудержного секса продолжился: Сесилия опять была на коленях, нацелившись на мой член, а Фрэнк вставил ей свой член в анальное отверстие, одновременно лаская влагалище Дианы, обменивающейся со мной страстным французским поцелуем и подставляя свою пышную грудь под мои ласки. Под конец всего этого девушки продемонстрировали нам высший класс однополой любви, мы же подставляли свои члены под их жаркие поцелуи и страстную работу их языков.
Так закончился первый в жизни сексуальный опыт Фрэнка, который к тому же был для нас ещё и уроком группового секса. Из него мы почерпнули самое главное: необходимость постоянно экспериментировать, чтобы суметь наилучшим способом удовлетворить и себя и своего партнёра. И это знание я с радостью передаю как молодым, так и не очень молодым людям, возможно читающим сейчас эту книгу.
Глава третья
Памятная ночь
Как говорит моя матушка, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Так произошло и на этот раз — мы с Фрэнком ещё только раз наслаждались оглушительным сексом с Дианой и Сесилией. Три дня спустя родители Сесилии сэр Джек и леди Кардью неожиданно увезли наших прелестниц в поместье лорда Цвейга на юг Франции, где они должны были провести остаток лета. А мы-то с таким нетерпением ждали летних каникул, во время которых продолжилось бы изучение великой науки любви. Вот это незадача! Однако каникулам любви всё же суждено было состояться, потому что в то утро, когда мы услышали печальную для нас новость об отъезде Сесилии и Дианы, погода изменилась, как это у нас часто бывает, полил дождь, и нам предстояло весь день провести дома. Фрэнк листал номер «Кантри лайф», а я разглядывал книги в шкафу, который был обычно заперт, но в тот раз по какой-то причине остался открытым.
Я вытащил толстый том, почему-то завёрнутый в обычную коричневую бумагу, а не переплетённый в кожу или шёлк. Это возбудило моё любопытство и, когда я открыл эту книгу, то к своему большому удивлению обнаружил, что случайно наткнулся на копию «Устрицы», принадлежащей моему отцу. Это была антология рассказов из самых непристойных подпольных журналов. Я сам никогда в жизни не видел подобных публикаций, но Хаммонд, капитан команды по крикету из Сент Лайонелз, однажды где-то достал подобный журнал. Дело у нас дошло только до жадного изучения этого журнала, пока у нас его не отобрал начальник нашего общежития мистер Праут. Это случилось из-за того, что Хаммонд по рассеянности оставил его рядом с учебником латыни. Ещё более удивительным оказался тот факт, что книгу украшала надпись «о радостях хорошего секса», написанная завсегдатаем нашего дома, старинным другом моего отца, известным путешественником-исследователем Индии, профессором Грэхемом Джонстоуном из Эдинбургского Университета.[7]
— Фрэнк, посмотри-ка, что я здесь нашёл, — возбуждённо сказал я приятелю. — Я глазам своим не верю, но, оказывается, мой папочка хранит в этом шкафу нечто очень пикантное.
— Быть того не может! — воскликнул он, подходя ближе. — Вот это да! Что это за книга? Никогда не видел ничего подобного! — воскликнул он, пролистав несколько страниц и остановившись взглядом на яркой цветной картинке. Мы склонились над картинкой, на которой была изображена мастерская каменщика. На переднем плане, на глазах у шокированного господина (по виду — священника) симпатичная девушка с обнажённой грудью стояла на коленях перед молодым человеком с приспущенными до щиколоток брюками и трусами. При этом она нежно и с явным удовольствием сосала его напряжённый член. Подпись под игривой картинкой гласила: «Она была всего лишь дочерью каменщика, но дарила юношам блаженство».
Там были и другие литографии, искусно раскрашенные вручную Майклом Харнером.[8]
Мы по уши ушли в разглядывание этой первоклассной коллекции цветных литографий, на которых были изображены обнажённые юноши и девушки, поодиночке и все вместе, наслаждающиеся самым разнообразным сексом. Ещё более удивительным был тот факт, что, по нашему убеждению, одной из запечатлённых там фигур был мистер Ньюман, бывший учитель физкультуры в Сент Лайонелз, который покинул школу всего лишь год назад, чтобы занять такую же должность в Итоне. Если бы это был другой человек, я бы поразился его сходством с мистером Ньюманом, ведь даже шрам от аппендицита у него был такой же.
Член Фрэнка заметно напрягся, и он выпустил его на свободу, чтобы облегчить это напряжение.
— Отлично! — заметил я, касаясь его пульсирующего органа. — До каких размеров он у тебя, однако, увеличивается! Он, кажется, стал ещё больше после твоего секса с Сесилией.
— По-моему, ты прав, Руперт. Я думаю, он стал на дюйм длиннее, да и толще!
Мы чуть сквозь землю не провалились, когда за нашей спиной раздался весёлый женский голос:
— Так, значит, вы забавлялись с Сесилией Кардью и Дианой Вигмор! А я-то гадала, нашли ли вы партнёршу для своего друга, мистер Руперт. А то уж я подумала, что вы попросите Диану быть с вами обоими.
Мы подняли головы, чтобы увидеть, кто был настолько осведомлён о наших секретах: слава Богу, это была всего лишь Салли, самая хорошенькая из наших горничных, чьи соблазнительные формы давно уже были предметом моих вожделений.
Салли была очень хороша (думаю, со мной были согласны все без исключения гости нашего дома мужского пола — начиная с нашего викария, преподобного Лавери и старого доктора Аттенборо до моего дяди Альгернона (лорда Гриппетта), который всегда находил какой-нибудь предлог, чтобы Салли принесла что-нибудь из его спальни или в спальню. Причём, представьте, дядюшка в этот момент всегда был там. Трудно упрекнуть в этом дядюшку, Салли разительно отличалась от всех остальных). У неё были правильные черты лица, светлая (почти прозрачная) кожа и миленькие веснушки на носу. Яркие голубые глаза Салли всегда искрились весельем, а светлые волосы она аккуратно прятала под форменную шапочку. Она была немного выше среднего роста, а крепкая и в то же время изящная фигура обещала массу удовольствий, тем более что верхние пуговички её белой блузки всегда были расстёгнуты, явно демонстрируя округлость её груди. И всё же мне не понравилось, что Салли знала обо мне и Фрэнке, а также о наших недавних приключениях несколько больше, чем следовало бы. Но что я мог сказать? У Фрэнка тоже, по-видимому, пропал дар речи, и, должен признаться, вид у него был довольно забавный, когда он стоял, ухватившись рукой за свой член, всё такой же прямой и напряжённый, как несколько минут назад. Мы предоставили Салли самой найти выход из создавшегося положения. Что она и сделала: подошла к нам и, бросив восхищённый взгляд на огромную мужскую принадлежность Фрэнка, сказала:
— Так вы считаете, мистер Фрэнк, что ваш член подрос с тех пор, как вы трахнули мисс Сессилию? Он вообще-то и так достаточно велик для вашего возраста — ну так вы хотите, чтобы я облегчила его?
Фрэнк наконец обрёл дар речи.
— Ещё бы! — воскликнул он, пока пальцы Салли легко пробежали по его пульсирующему члену.
— В этом деле все равны? — завопил я, поспешно расстёгивая ширинку и демонстрируя ей собственное богатство.
— Тоже неплохо выглядит, мистер Руперт, хотя, конечно, он и не такой большой, как у вашего друга. Но ведь размер — это не главное. Вопрос в том, как вы распоряжаетесь тем, чем наградил вас господь, как говорит нам викарий. Например, у приятеля вашего отца Алги Монкриффа не такой уж большой член, но, по-моему, самый искусный из тех, что были у меня между ног, и это чистая правда.
С этими словами Салли обхватала своими пальчиками оба наши изнемогающие от напряжения члены. Бедняга Фрэнк был уже до того возбуждён, что кончил практически сразу. Салли было всего девятнадцать, но это не помешало ей сожалеющее заметить:
— Жаль, но вы, ребята, просто не умеете сдерживаться, как это делают более старшие товарищи.
Я, правда, сумел продержаться чуть дольше Фрэнка, после чего мой член «выплюнул» значительное количество жидкости на мамин любимый китайский ковёр.
— Чёрт, и как мы его теперь отчистим? — заныл я, но Салли, казалось, эта проблема ничуть не взволновала.
— Не волнуйтесь, я возьму бутылочку микстуры от кашля доктора Стэнтона Харкута и вотру в ковёр несколько капель. Мистер Голдхилл показал мне, как стереть следы от спермы и влагалищного сока с моей простыни после того как переспал со мной в первый же день моей работы здесь. Вы же знаете, все дворецкие спят с горничными, если дать им хотя бы маленький шанс, да я и не возражаю особенно, ведь мне всегда удаётся выклянчить у него лишний выходной, после того, как пообещаю, что как-нибудь после обеда займусь его страждущим членом.
