Всегда твой любящий друг Руперт».
Я убрал свою тетрадь в надёжное место (я действительно тогда считал его таковым!) в прикроватную тумбочку, решив переписать эти стихи самым лучшим почерком, на который только был способен, и отправить их Диане с букетом цветов, выпрошенным у Стемфорда, нашего старшего садовника, работавшего у нас уже тридцать пять лет. Из-за того, что все мои мысли были заняты предстоящими удовольствиями, мой верный «дружок» решительно отказывался занять подобающее положение, пока я мыльной рукавицей не проделал несколько манипуляций, доставивших ему заметное облегчение.
Мой батюшка уже давно позавтракал и уехал по делам, поскольку как раз в этот день началась работа местных органов управления, а он занимал должность старшего магистрата с момента возвращения из Индии. Мама тоже собиралась уходить: на это утро у неё была запланирована встреча комитета Либеральной Ассоциации. Кстати говоря, это очень раздражало отца, который был ярым тори. К его чести, он смирился с тем, что мама, а позже и я стали сторонниками более прогрессивной политической философии, даже когда мы активно поддерживали движение суфражисток, отстаивающих право женщин на участие в выборах.
— Будь добр, извинись за меня перед Фрэнком, вряд ли я буду дома, когда он приедет, — попросила мама, передавая мне утреннюю газету. — Собрание, видимо, затянется, мы должны назвать наших кандидатов на участие в грядущих выборах в совет графства. В этот раз у нас почему-то очень много желающих. Папа взял нашу машину, чтобы ехать в суд, а мне понадобится «Бругхам»,[4] так что поезжай на станцию в ландо с Уоллесом. Фрэнк приезжает в Регнли Вэлли в 11.15. Выезжай заранее, так как сегодня рыночный день и все дороги будут забиты.
В тот день было ещё теплее, чем накануне, так что я опустил верх над пассажирским сиденьем, пока Уоллес вёз меня в Регнли, очаровательную деревушку с главной улицей, обсаженной с двух сторон деревьями. На внешней стороне восточной стены церквушки пятнадцатого века имелись отметины, оставленные, по преданию, выстрелами солдат Кромвеля. Говорят, здесь расстреливали пленников, захваченных на Марстонском болоте во время гражданской войны. Я решил непременно показать Фрэнку эти достопримечательности, ведь история — его любимый предмет, и ему будет любопытно увидеть дом, где в молодости жил Гай Фокс.
Мы приехали на станцию за десять минут до прибытия поезда, и я устроился на солнце на платформе. Поезд прибыл точно по расписанию, и Фрэнк спрыгнул с подножки и подбежал ко мне.
— Привет, Руперт, страшно рад тебя видеть, — заявил он, пожимая мне руку. — Мама не пускала меня, пока эта чёртова простуда не прошла, но теперь я в полном порядке и готов к новым приключениям. Я знаю, что крикет тебя не очень привлекает, но сейчас все очень увлекаются теннисом. Я привёз с собой пару ракеток и несколько мячей, так что мы вполне можем сыграть несколько геймов — особенно в такую погоду. Если я не ошибаюсь, твой сосед доктор Вигмор построил у себя корт — если ты ещё не успел с ним поругаться, возможно, он разрешит нам поиграть на этом корте.
Я усмехнулся. Уоллес собрал все вещи Фрэнка, и мы пошли к выходу со станции.
— Доктора Вигмора я не видел с пасхальных каникул, но зато вчера встретил его дочь Диану, — ответил я с усмешкой.
— Отлично, может, она тоже захочет сыграть? Давай прямо сегодня после обеда, если погода не изменится?
Меня так и подмывало сказать: «С удовольствием сыграю, только в гораздо более интересную игру, чем теннис!» Но я решил держать язык за зубами, пока мы не сядем в повозку и Уоллес не повёз нас домой.
Как только мы отъехали от станции, я повернулся к нему и сказал:
— Фрэнк, я люблю теннис и с удовольствием сыграю с тобой, хотя ты, скорее всего, разобьёшь меня на голову. Но на сегодня у меня для нас с тобой другие планы, между прочим с участием Дианы и её подружки.
— Хорошо, можно сыграть парную игру.
Я нетерпеливо махнул рукой:
— Послушай, ты можешь хоть на минуту забыть о теннисе?! Как насчёт того, чтобы сыграть в игру, о которой ты мечтал с тех самых пор, как вокруг твоего «дружка» начали расти волосы?!
Как я и ожидал, Фрэнк от неожиданности и изумления замолчал.
— Слушай, я не шучу. Я бы никогда не стал шутить по столь серьёзному поводу. Надо только чуточку везения и смелости, и сегодня ты будешь заниматься любовью с хорошенькой девочкой. Я вчера как раз тем самым и занимался. Это стоит того, поверь мне!.
— Не могу поверить. Ты берёшь меня в долю, что ли? — спросил он, отчасти, возможно, боясь поверить в столь чудесную перспективу, а потом спуститься с небес на землю, если вдруг окажется, что я просто дразню его.
— Ну правда, Фрэнк, я не шучу, клянусь! — заверил я своего друга. Я рассказал ему о сладостном приобщении к взрослой жизни и о том, что Диана и её подруга будут ждать нас для дальнейших забав.
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — выдохнул он. — Боже, сама мысль об этом возбуждает меня! — Он заёрзал на своём месте, и я увидел, что брюки у него чуть не лопаются по швам.
— Ба-ба! Да ты позабыл о своём любимом теннисе, не так ли? — засмеялся я. — Диана хотела знать, готов ли ты к своему первому сексу?! Судя по тому, что я вижу, девчонки не будут разочарованы!
— Разочарованы?! Ну уж нет! — воскликнул он с шутливым негодованием. — Разве он у меня не самый большой во всей общаге?! Давай-ка сравним, держу пари, твой и сравниться с ним не сможет! — Он расстегнул ширинку и вытащил на свет божий свой огромный член с красной головкой, потёр его и через мгновение тот уже стоял во всей своей красе.
Потом он помог мне проделать то же самое с моим мужским достоинством, который, может, и не обладал столь впечатляющими размерами, всё же сумел вчера полностью удовлетворить Диану Вигмор. — Я не преминул напомнить об этом Фрэнку. Мы так завелись, что стали усердно трудиться над достоинствами друг друга в предвкушении ожидающего нас удовольствия. Всё это закончилось обоюдным семяизвержением. К счастью, у меня была с собой газета, которую я прихватил, чтобы почитать на станции, и мы использовали её по «назначению».
— Ну, надеюсь сегодня больше никому не захочется почитать «Таймс». Я спрячу ее у себя в пиджаке, а затем суну в контейнер для мусора, когда мы придём домой. Если кто-то спросит газету, я скажу, что случайно оставил ее на станции, помогая тебе с багажом.
Наш новый дворецкий Голдхилл уже приветствовал нас у входа. Как и обещал, я передал Фрэнку мамины слова. Голдхилл спросил, в каком часу у нас будет ланч.
— Час дня нас вполне устроит, но только мы бы хотели, чтобы это был очень лёгкий ланч — может быть, знаменитый омлет миссис Рэндалл с сыром, с жареным картофелем и листочком салата и фруктовый компот на десерт.
— Тебя это устроит? — повернулся я к Фрэнку.
— Абсолютно, — усмехнулся он.
— Не следует наедаться, если нас ожидают весьма интенсивные «физические упражнения».
Голдхилл кивнул:
— Очень хорошо, мистер Руперт. Судя по всему, вы собираетесь играть в теннис, я заметил, что мистер Фрэнк привёз с собой ракетки. Ваше спортивное снаряжение в спортивном зале, я попрошу кого-нибудь из служанок принести его вам. Мячи вам понадобятся?
Усилием воли мой приятель не дал себе расхохотаться, когда я серьёзно ответил:
— Да, мячи нам точно сегодня пригодятся, Голдхилл. Фрэнк, я помогу тебе распаковать вещи, а теннисные тапочки мы сможем понести в рюкзачках.
Как вы можете себе представить, в тот день мы с Фрэнком не смогли по достоинству оценить кулинарные способности миссис Рэндалл. Мы быстренько разделались с едой и покидали наши теннисные костюмы — белые рубашки с коротким рукавом и белые же хлопковые брюки — в спортивные сумки.
— Положи-ка мои вещи в свою сумку. Мы должны ещё взять пару вещей, которые нам очень пригодятся.
Мы так спешили, что Голдхиллу пришлось напомнить нам не забыть взять с собой ракетки.
— Вряд ли вам удастся поиграть в теннис без них, — сказал он торжественно.
— Если нам повезёт, они нам вообще не понадобятся, — еле слышно проговорил Фрэнк.
Когда же мы выходили, он повернулся ко мне и сказал:
— Руперт, мне не хочется сомневаться в твоих словах, но я всё ещё боюсь, что чудесная мечта так и останется мечтой, и я сейчас проснусь в собственной постели с ноющим от напряжения членом.
— Не беспокойся, девочки не подведут нас, — заверил я его, хотя и сам с трудом верил в наше счастье. Мы дошли до старого сарая за десять минут до назначенного часа, и я растянулся на чистом деревянном полу, благоразумно бросив на него захваченную из дома подстилку.
— Ну вот, так трахаться будет намного удобнее, — сказал я.
— Да, если они придут, — заметил Фрэнк, нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Может, переоденемся в теннисные костюмы? — предложил я. — Скоротаем время, а к тому же в нужный момент на нас будет меньше одежды.
