не что иное, как два крошечных осколка кривого зеркала.
Бедный Кай! Он теперь видел всё вкривь и вкось, а его сердце должно превратиться в кусок льда!
Так оно и случилось.
Кай посмотрел на Герду и спросил:
— Ну, что ты плачешь! Ведь это мне было больно, а не тебе. И какая ты стала противная, — смотреть на тебя не хочется…
Он отвернулся и поглядел в другую сторону, на розы. Но и розы больше не нравились ему.
— Фу! — закричал он, вскакивая с места. — Какая гадость!.. Эту розу точит червяк! А та совсем кривая. Да посмотри же, Герда! Неужели ты не видишь, что за скверные колючки торчат из этих грязных ящиков!
Он толкнул ящик ногой и сломал две самые лучшие розы.
— Кай, что ты делаешь! — закричала Герда.
А он, увидев, как девочка огорчена, сломал ещё одну розу — просто ей назло, — перепрыгнул через жёлоб и, смеясь, убежал домой.
С тех пор, каждый раз, когда Герда приносила ему книжку с картинками, он говорил, что эти картинки хороши разве что для грудных детей, а когда бабушка начинала рассказывать сказку, он придирался ко всякому слову. И это ещё не всё! Он надевал её очки, ходил точь-в-точь, как она, говорил её голосом и так ловко её передразнивал, что все невольно смеялись. Скоро Кай научился передразнивать всех соседей. Ему отлично удавалось выставлять напоказ их странности и недостатки, и люди говорили:
— Что за голова у этого мальчугана! Но лучше не попадаться ему на глаза!
Он высмеивал даже маленькую Герду, которая любила его всем сердцем.
А причиной всего были осколки зеркала, которые попали ему в глаз и в сердце.
Игры и забавы стали у него теперь совсем другие, мудрёные — не такие, как прежде.
Однажды зимою Кай и Герда вышли на улицу погулять. Падал лёгкий снежок. У Кая в руках было большое увеличительное стекло.
— Погляди-ка в стекло, Герда, — сказал он и подставил полу своей синей куртки, чтобы снег падал прямо на неё.
Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и напоминала то диковинный цветок, то десятиугольную звезду. В самом деле, это было очень красиво!
— Видишь, как искусно сделано, — сказал Кай. — Они гораздо лучше настоящих цветов. И какая точность! Ни одной неправильной линии. Ах, если б только они не таяли!
В тот же вечер Кай явился к Герде в больших рукавицах и с санками за спиной. Он крикнул ей в самое ухо: «Мне позволили покататься на большой площади с другими мальчиками, а тебя я с собой не возьму!» — и убежал.
На площади собралось много детей. Те, что были посмелее, привязывали свои санки к большим крестьянским саням и катили до самых городских ворот.
Ну и весело же было на площади! И вот в самый разгар катанья, неизвестно откуда, появились большие белые сани. Того, кто сидел в них, совсем нельзя было разглядеть — белая меховая шапка была надвинута до самых бровей, воротник белой меховой шубы поднят до самых глаз. Сани неторопливо объехали вокруг площади два раза. Кай привязал к ним свои санки, и вдруг большие сани понеслись быстрей ветра. Они свернули с площади в переулок, в другой, в третий… Человек, сидевший в них, обернулся и дружески кивнул Каю, как знакомому.
Несколько раз пытался Кай отвязать свои санки, но стоило ему взяться за верёвку — человек в белой шубе кивал ему, и Кай ехал дальше.
Наконец они выехали за городские ворота. Снег вдруг повалил сплошными хлопьями, сразу стало так темно, что Кай не мог разглядеть своей протянутой руки. Он на ощупь распутал верёвку, которой были связаны сани, но его маленькие санки точно приросли к большим саням и вихрем неслись всё дальше и дальше.
Кай громко закричал, но ему никто не отозвался. Снег валил, санки мчались, то ныряя в сугробах, то прыгая через изгороди и канавы. Кай весь дрожал, он хотел прочесть молитву, но в уме у него вертелась одна таблица умножения.
А снежные хлопья всё росли и росли и обратились под конец в мохнатых белых кур. Вдруг все они разлетелись в разные стороны, большие сани остановились, и тот, кто сидел в них, встал во весь рост. Это была высокая, статная, величавая женщина в ослепительно белой шубе и шапке из чистого снега. Снежная королева!.. Кай сразу узнал её.
— Славно проехались! — сказала она. — Но, я вижу, ты совсем замёрз. Перелезай ко мне, я укрою тебя своей шубой.
И, посадив мальчика к себе в сани, она укутала его полой своей белой пушистой шубы. Ему показалось, что он провалился в снежный сугроб.
— Всё ещё холодно? — спросила Снежная королева и поцеловала его в лоб.
У! Поцелуй её был холоднее льда. Холод пробрал Кая насквозь, проник до самого сердца, а его сердце и без того уже было наполовину ледяным. Одну минуту мальчику казалось, что он умирает, но нет. Сердце его только на мгновение замерло, а потом Каю стало совсем хорошо, он даже перестал чувствовать мороз.
— Мои санки! Где мои санки? — спохватился он прежде всего.
— Вот они! — сказала королева.
Санки были привязаны к спине одной из белых куриц, которая летела следом за большими санями.
А Снежная королева поцеловала Кая ещё раз, и он позабыл и Герду, и бабушку, и всех домашних.
— Больше я не буду тебя целовать, — сказала она, — от моего третьего поцелуя ты умрёшь.
Кай взглянул на неё. Она была так хороша! Ему уже не казалось, что она вся изо льда, как в тот вечер, когда он впервые увидел её за окном и она кивнула ему головой.
Он больше не боялся её и рассказал ей, что знает все четыре правила арифметики да ещё дроби; знает, сколько в каждой стране квадратных миль и сколько жителей. А Снежная королева слушала его и только улыбалась в ответ, И тогда он подумал, что, пожалуй, знает ещё совсем мало.
В тот же миг Снежная королева подхватила его, и они взвились на чёрное облако. Буря выла и стонала, словно пела старинные заунывные песни. Они летели над лесами и озёрами, над горами и морями, подними дули холодные ветры, сверкал снег, носились с криком чёрные вороны, а над ними сиял большой ясный месяц.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
История третья.
Цветник женщины, умевшей колдовать
⠀⠀ ⠀⠀
