от нее потерявшему над собой управление человеку. Она лихорадочно думала, но ничего в голову не приходило. Если она ему откажет, то может и жизни лишится, а ее защитник куда-то запропастился. Наконец, Ашот остановился и толкнул Настю на траву у старого дуба. «Вот это дерево и станет свидетелем моего позора». Дело в том, что несмотря на то, что они спали в одной кровати и занимались сексом, ее мужчина не позволял себе перейти черту и она оставалась девственницей. Теперь же ситуация выглядела безнадежной. Разгоряченный Ашот торопливо раздевал, потерявшую волю девушку и вскоре неизбежное должно было произойти. Когда кавказец навалился на нее и стал лихорадочно целовать во все части тела, как бешенный зверь, Настя невольно несколько раз вскрикнула. Потом она почувствовала, как мужчина прижал ее всем телом и замер. Он перестал шевелиться, как будто потерял сознание. Потом кто-то сбросил его с обомлевшей девушки и голос Максима приказал:
— Вставай, еще несколько секунд и ты бы стала… — он осекся. Девушке было почему-то стыдно. Ведь она не сопротивлялась. Она не могла объяснить почему? Какая-то магическая сила исходила от этого, теперь лежащего без признаков жизни, человека. Максим подошел к Ашоту с большим камнем, которым он по-видимому нанес первый удар и еще несколько раз ударил по голове уже навсегда замолчавшего охранника.
— Так вернее будет.
Потом он подождал, пока девушка оделась и они пошли к месту встречи. Люди с той стороны уже ждали. Макс быстро что-то сказал охранникам и они ушли.
— Что ты им сказал? — прошептала ему на ухо Катя.
— Я сказал, что послал Ашота с важным заданием в поселок и там он будет их ждать. Если узнают, что случилось, нам несдобровать, надеюсь они его не найдут в траве, если найдут, наши дела — швах. — он осекся. Подошел швейцарец и бойко на немецком языке стал что-то доказывать Максу. Тот шепнул Насте: «Му не можем ждать, пока Арнольд переведет деньги. Люди Ашота мне не простят. Они его, конечно, найдут, могут и офис сжечь, все что угодно, горячие люди. Нам нужно уходить немедленно. Он сожалением посмотрел в последний раз на фамильную драгоценность на указательном пальце, перстень из смеси платины с золотом и отдал его швейцарцу. Тот с довольной улыбкой водрузил украшение на мизинец, единственный палец, на который перстень поместился.
— Пошли, — тихо сказал проводник. Он был немногословен. Ему оставалось отработать полученное богатство. Это только на первый взгляд легко перейти с одной части склона лесистой горы на другую, а в жизни все намного сложнее. Проводник уверенно вел людей. Казалось он ходил этой дорогой десятки если не сотни раз, но каждый раз мог оказаться последним.
Невдалеке мелькнул пограничный столбик, который заставил забиться быстрее сердца беглецов. Еще немного и проводник расслабился, пройдя еще 500 шагов, он сказал.
— Вот план местности. Это уже Швейцария. Идите вверх по склону, когда достигните вершины, вас там в расселине будут ждать люди, удачи.
Вместо прощанья парень торопливо мотнул головой и потянул девушку за собой, внизу по склону в подлеске раздались какие-то крики, как будто за кем-то гнались. Максим понимал что это охотники вышли на след дичи, а этой дичью были он с его девушкой.
— Побежали, он почти толкнул спутницу, она еле удержалась на ногах. Дорога была каждая секунда! Преследователи далеко, но опытные охотники, а они, измученные двухдневными страданиями, беглецы. Хорошо, если это французы, они не сунутся далеко на чужую территорию, ну, а вдруг это швейцарские пограничники? Крики стихли и удалялись куда-то влево. И тут, к ним, с почти сбившимся дыханием, подбежали два человека. Один седой, второй помладше.
— Скорее, скорее, дальше будет легче, сейчас двигаемся вниз, — вместо приветствия сказал тот, что был постарше, — не волнуйтесь, наш бос нам позвонил, что вы уже с ним расплатились, нам вы ничего не должны. С немецкой пунктуальностью двое швейцарцев, по-видимому отец и сын, доставили падавших с ног россиян к себе домой и спрятали в сарае за домом.
— Все, прибыли, здравствуй, Швейцария! — девушка усмехнулась. Как ее доставили в предместье Парижа она не помнит, была усыплена, но переход в Швейцарию запомнит до гроба!
Проводник предложил молодым людям пожить пока у его брата в 15 км от границы в живописном городке, недалеко от зимнего курорта, куда съезжаются в сезон лыжники со всего света. В министерскую голову Максима сразу стукнула мысль:
— А что, «компаньонша», откроем давай ресторанчик, в сезон тут можно неплохие бабки снять? Как ты?
— Что я? У тебе опыт подобный имеется или мы с нуля? Я в этом деле полное ничтожество, на мое кулинарное умение не надейся. Я его не впитала с молоком матери.
— Да что там рассуждать, вопрос решенный, вижу по тебе, что загорелась. Ну понимаешь, для вида нужно, пока дядя Альберт нас не разыщет, а то я остался без связи. Опасно выходить на мобильную или другую связь, засекут.
— А интернет?
— Тем более, в два счета. Ты себе даже не представляешь, как быстро они работают. Нужно уходить на дно, и никому в голову не придет, что мы скрываемся на зимнем горнолыжном курорте. Ясно?
— Ясно. Кого поваром пригласишь?
— Да подожди ты, сначала надо помещение снять, вот украшать ты наверно умеешь?
— Еще бы, украшать — это моя страсть! Ну пошли посмотрим, какие помещения сдают, у меня уже руки чешутся.
— Подожди, вот полюблю тебя, а потом пойдем.
— Да любишь ты как-то по странному, с опаской.
— А тебе бы хотелось по настоящему? До свадьбы? Дурочка, я твою невинность берегу, а ты!
— Ну ладно, не сердись.
Настя теснее прижалась под одеялом к своему мужу-не мужу и страстно поцеловала его в губы.
— Ладно давай спать.
— Давай, странная ты, то приближаешь, то отталкиваешь, ну ладно, отбой. Парень потушил свет, чтобы увидеть свой первый сон в Швейцарии. Но он еще долго ворочался, слишком тяжелым грузом давили французские воспоминания.
Глава 5. Маленькое кафе, сон из детства (казнь кота)
Что можно по площади сравнить с Московской областью? Вы не поверите — Швейцарию. Две трети Швейцарии занимает
