Иру Самойлову, которая весело смеялась, разговаривая о чём-то со Стасом Левченко. Через секунду Лиля перевела взгляд, и увидела, как на полу, около Ириной парты, что-то блеснуло. Лиля сделала шаг вперёд и разглядела лежащий на полу предмет. Это был вожделенный кулон, который одиноко лежал на полу, готовый в любую минуту быть раздавленным чьим-то каблуком. Лиля сама не могла толком объяснить, что ею двигало, когда она быстро наклонилась, делая вид, что поправляет шнурки на кроссовках, а сама молниеносно схватила желанное украшение, крепко зажав в потный кулачок. Она сделала несколько шагов в сторону, повернулась, и через минуту встретилась взглядом с Викой Князевой. Девушка несколько секунд смотрела на Лилю укоризненно, но вслух ничего не сказала. «Ерунда, ничего она не заметила», – успокаивала себя Лиля. Но ошиблась. Когда она вышла из женского туалета, где, уединившись в кабинке, имела возможность рассмотреть свою добычу, поняв, что причиной падения кулона стала порвавшаяся цепочка, она лицом к лицу столкнулась с Викой.
– Верни то, что взяла, – тихим, но строгим голосом произнесла одноклассница.
– О чём ты? Я ничего не брала, – глупо попыталась выкрутиться Лиля, но Вика только усмехнулась.
– Ты не понимаешь, что это воровство? – спросила она, глядя на Лилю жёстким взглядом. – Ты же нормальная девчонка, не крыса какая-то. Верни вещь хозяйке, и забудем об этом инциденте, – твёрдо произнесла Вика.
– Ну как же я её сейчас верну? – тихим голосом спросила Лиля, поняв, что выкручиваться бесполезно, – Ты что, Ирку не знаешь? Она же сразу меня в воровки запишет, милицию вызовет, до родителей дойдёт, – на секунду она замолчала, пытаясь до конца проанализировать ситуацию, – Какой кошмар, что же я наделала, – произнесла Лиля, уже со слезами на глазах, оценив весь ужас нежелательных последствий своего поступка.
– Не реви, мы что-нибудь придумаем, – сказала Вика, незаметно пожав Лилину руку, – Давай сюда, – она забрала у Лили кулон, который из предмета вожделения превратился для неё в вещь, несущую угрозу.
Они вернулись в класс в тот самый момент, когда Ирина хватилась своей пропажи, и старательно искала кулон в карманах жакета и под тетрадками на парте. К поиску подключились другие ученики, которые тоже оглядывались вокруг, высматривая драгоценность. Вика прошла мимо, наклонив голову, и как-бы всматриваясь, не лежит ли кулон где-то на полу. Видимо, в этот момент она ловко разжала руку, сделав так, что цепочка с украшением остались висеть прямо сбоку, на Ириной сумке. Лиля даже не поняла, когда Вика успела проделать эти манипуляции, но через секунду она обратилась к Ире.
– Смотри, вон болтается у тебя на сумке что-то, не оно?
– Оно! – радостно воскликнула Ира, схватив свою находку. Девушка была очень довольна, ведь она уже мысленно попрощалась с дорогой вещью.
Казалось бы, инцидент был исчерпан. Вика больше ни разу не напомнила Лиле о том, что произошло в тот день. Но с тех самых пор, вот уже почти месяц, у Лили портилось настроение, когда она вспоминала об этом случае. Каждый раз, когда Вика проходила мимо неё, или просто о чём-то шепталась с одноклассниками, Лиле казалось, что она сейчас выдаёт её секрет. Поначалу она была очень благодарна Вике за её поступок, но со временем её начало угнетать ни на чём не основанное ощущение зависимости. Ей казалось, что Вика в любой момент может всем рассказать о её страшной тайне, тем самым опозорив Лилю на всю оставшуюся жизнь. Она сама не заметила, как чувство благодарности трансформировалось в её душе в настоящую ненависть и страх, который просто парализовал её неокрепшее сознание. Вика начала казаться ей непрерывным источником угрозы, который мог разрушить всю её дальнейшую жизнь.
Наши дни.
Иван Николаевич Волков жил в небольшом частном доме на окраине города. О встрече с ним мы договорились накануне. Саша предупредил Волкова о моём звонке, поэтому в телефонном разговоре он был со мною очень доброжелателен, и быстро согласился побеседовать со мною лично. Встретил меня Иван Николаевич очень приветливо.
– Проходите, милая барышня, – сказал он, открыв мне дверь. Это был невысокий и крепкий мужчина лет шестидесяти пяти с низким, звучным голосом. Он проводил меня в свой холостяцкий, но чисто убранный дом. Мы уселись на небольшой кухне, где хозяин разлил нам в чашки крепкий, только что сваренный кофе.
– Ну, что же, спрашивайте, – сказал он, внимательно глядя на меня. Чувствовалось, что он рад предстоящему разговору, который должен был вернуть его в годы службы в органах.
– Как вы уже знаете, я хотела бы поговорить с вами о деле почти двадцатилетней давности.
– Да, Саша сказал мне, о чём пойдёт речь. Надо же, обнаружили всё-таки останки несчастной девушки! – задумчиво произнёс мужчина, – И как такое могло случиться, ума не приложу. Ведь мы тогда с группой прочёсывали местность, но тело обнаружить нам так и не удалось. На реке работали водолазы, и тоже безрезультатно. Я хорошо помню тот случай, дело было достаточно громким. О пропавшей девочке тогда часто говорили в новостях, да и много слухов ходило тогда по городу. Местные сплетницы болтали, что, может быть, сбежала она просто из города с каким-нибудь заезжим кавалером. Только глупости всё это, не соотносился такой поступок с психологическим портретом пропавшей. Она была серьёзной девочкой, хорошо училась. Предстояли выпускные экзамены, куда бы она побежала в такой период? Мне с самого начала было ясно, что с нею случилось плохое. Да и все, кажется, так думали. Помню её несчастную мать, на ней лица от горя не было.
– Вы опрашивали ребят, присутствовавших на той вечеринке. Как вам показалось, их показания были достаточно правдивы?
Иван Николаевич на секунду задумался, как-бы мысленно возвращаясь в то время.
– Знаешь ведь, класс тот был особенный. Ребятишки сплошь важных людей учились.
Только одна эта девочка пропавшая, Вика, выбивалась из общей массы. Она была из простой семьи, ну, это ты знаешь. И ещё один паренёк, кавказец по происхождению. Сейчас точно и не вспомню его фамилию. У него отец киоск фруктовый на рынке держал, то есть тоже не из богатеев. Так вот, детки эти все, в основном, непростые были. Помню, что при общении с ними у меня оставалось ощущение, что все они что-то недоговаривают. А поймать их на лжи было невозможно, поскольку все они давали схожие показания, не противоречащие друг другу. Все, как по писаному, объясняли,
