Не хотелось бы ни того, ни другого.
Парковщик подогнал машину, Джейк протянул ему чаевые. Парень положил вещи в багажник и поспешил к пассажирской дверце, чтобы открыть ее.
Джейк посмотрел на Катарину.
— Ты сообразительная девочка. Послушай, что я скажу. От тебя требуется сесть в машину, вести себя хорошо, держать рот на замке, пока мы не приземлимся в Нью-Йорке. Там у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить. Как тебе это предложение?
— У меня нет выбора.
— Правильно.
— Мое молчаливое согласие есть следствие целесообразности, а не покорности.
Джейк удивленно вздернул брови.
— Ты подчиняешься, потому что я сильнее и угрожаю тебе. Так?
— Вы ужасный человек, мистер Рамирез.
— Вы ужасный человек, Джейк, — поправил он. — А теперь садись в машину. — (Она со страхом глядела на него.) — Катарина, — заколебался он, — я понимаю, как тебе трудно, но сделаю все, чтобы тебе было хорошо.
— Неужели? Он кивнул.
— Только веди себя спокойно, и я… я буду добр и великодушен. Договорились?
Она взглянула на его протянутую руку, словно на руку прокаженного. И в ту минуту, когда он решил, что ничего не получится, вложила свою ледяную ладонь в его.
— Договорились, — согласилась девушка, и Джейк подумал, что бы она сделала, если бы он заменил рукопожатие поцелуем.
Перелет показался вечностью.
Зато у Катарины было время на размышление.
Джейк посоветовал ей смириться. При этих словах его глаза светились состраданием.
Может, он не станет выдавать ее замуж?
Нет. Но он постарается найти ей приличного мужа. По его мнению, это — единственно правильный вариант.
Катарина искоса взглянула на Джейка. Он сидел возле нее, закрыв глаза, откинувшись в кресле и вытянув длинные ноги. Он походил на огромного, ленивого кота, но впечатление было обманчивым.
Катарина отвернулась к окну. Он прав. Ей надо подчиниться и жить дальше.
Его поцелуй подал ей идею.
Джейк поцеловал ее, чтобы доказать, как она беззащитна перед ним. Он — сильнее, а она — слабее. Он — мужчина, а она женщина, и совершенно не представляет себе отношений между мужчиной и женщиной.
Он был прав во всем.
Катарина не знала главного об этих отношениях, не знала, как должна вести себя женщина. Когда она жила в школе, то по ночам об этом болтали девочки, вернувшиеся после выходных, проведенных дома. Все их рассказы сводились к сексу.
«И он сделал это? — в ужасе спрашивали девочки. — И ты ему позволила?»
Почему женщина позволяет мужчине делать что-то?.. И почему она должна позволить?
Этот поцелуй посеял в душе неясные, смущавшие мысли. Когда Джейк поцеловал ее, она ощутила его губы, жар его тела, прикоснувшегося к ней, и стала смутно понимать, почему девочки, рассказывавшие свои истории, смущенно смеялись.
Секс обладает невероятной силой и притягательностью.
Жаль, что впервые узнаешь эти вещи, когда тебе уже двадцать один. Хорошо хоть, что до свадьбы. В замужестве этому учиться поздно, особенно если ее муж будет таким, как сказано в завещании.
Джейк найдет ей богатого мужа, который будет управлять и ее деньгами, и ее жизнью. Несомненно, он окажется старше. И захочет, чтобы она делала в постели определенные вещи.
Нет, нельзя вслепую выходить замуж. До вчерашнего дня она ничего не знала о мужчинах. Абсолютно. Да и теперь мало что знает.
Спасибо Джейку. Благодаря ему, ей теперь известно, что у мужчин есть характер, они могут владеть собой или быть непокорными. Они могут соглашаться и протестовать, у них есть кодекс чести.
О сексе Катарина не знает ничего. Прошлой ночью, лежа с Джейком в постели, она испугалась себя. Нет. Она ужаснулась. А он испугал ее утром, когда поцеловал. Это все секс. Секс — могучая сила.
Как она загорелась, когда представила себе, что он занимается с ней любовью! Какой у него был требовательный поцелуй! Девушка поняла, что он может управлять ею. Но ей понравилось.
Она судорожно вздохнула.
Ей и сейчас нравится вспоминать об этом поцелуе. Она с удовольствием вспоминала его тело, его крепкие руки, вспоминала, как билось собственное сердце, как он запрокинул ее голову.
И когда она собралась вздохнуть и отдаться во власть чувств, Джейк ослабил объятия. И она ослабела физически, душевно, эмоционально.
Интересно, поцелуй всегда так действует на женщину? Если так, кто знает, что произойдет, когда мужчина станет заниматься с ней любовью? Может, она превратится в покорную рабыню? Есть ли способ с этим справиться, оказать сопротивление? Можно ли прогнать наваждение?
Она не собирается ждать, пока ее выдадут замуж, чтобы найти ответ на этот вопрос. Она хочет знать это сейчас, до того как пойдет под венец.
Джейк должен научить ее этому. Она хочет все узнать от него.
Она очень смутно представляет, как все должно быть. Джейк спрашивал ее, говорили ли им на уроках о сексе. Сестра Анжелика упомянула однажды о супружеских обязанностях, но сразу же осеклась.
Одна из девочек рассказала кое-что шепотом в спальне, но Катарина не поверила, что это физически возможно.
Джейк может научить ее. Не всему, разумеется, но многому. Нельзя выходить замуж, ничего не зная и не умея.
Катарина опять бросила на него взгляд.
Джейк красив. И он молод. Заниматься любовью с таким мужчиной, как он, совсем не то, что секс с некрасивым стариком.
Катарина содрогнулась.
Нет. Джейк не может найти ей такого мужа.
Полет заканчивался. Катарина откинулась на спинку кресла и стала думать, как ей все это пережить.
* * *
Рио был огромным и даже в дождливый день — ярким.
Нью-Йорк оказался серым, холодным, напоминающим гробницу.
Хаотическое движение, толпы людей на улицах. Высокие здания примыкают друг к другу.
Джейк жил на Пятой авеню возле Центрального парка.
Катарине о многом хотелось спросить Джейка, но она не сделала этого. Он и так считает ее сельской мышкой, ребенком. Зачем давать ему лишний повод для насмешек?
Его апартаменты находились в высоком здании с видом на парк. Привратник поздоровался с ним и вежливо приветствовал девушку. То же сделал и лифтер.
Обшитый деревянными панелями и устланный ковром лифт поднял их на верхний этаж.
Квартира была двухъярусная, из окон открывалась захватывающая картина. Джейк провел ее через огромный холл в спальню, соединенную с ванной комнатой. Она с удовольствием отметила, что окна выходят в парк. Деревья далеко внизу стояли мрачные и голые, но это ее не расстроило. Они удивительно гармонировали с серым городским небом.
