У нее неверное отношение к мужчинам. Откуда? Что она может о них знать?
Голодный желудок напомнил о себе, и Джейк набросился на еду.
— Вы не умеете сидеть за столом.
От неожиданности он выронил вилку.
— Я решил, ты не будешь ужинать.
— Я передумала. А здесь неплохо… пахнет.
Она подошла к нему.
— Что это?
— Цыпленок.
— Выглядит аппетитней того, что нам давали в школе.
— Что ты на себя надела?
— Это спортивный костюм. — Девушка гордо подняла подбородок. — Может, он не соответствует здешним стандартам, но мне нравится.
Джейк долго пристально разглядывал ее. Она приняла душ, распушенные вьющиеся волосы обрамляли ее личико, подчеркивая его изящный овал. Смешной костюм, болтавшийся на ней, не мог скрыть великолепную фигуру: очертания груди, округлившиеся бедра, длинные ноги.
Она казалась такой нежной и беззащитной. И невероятно сексуальной.
Джейк достал приборы и салфетки.
— Прошу. — Он предложил Катарине сесть.
— Вы предлагаете есть за стойкой?
— Да.
— Есть разница между завтраком за стойкой и ужином за столом. Для стойки сойдут и бумажные салфетки, а для стола…
— Какого черта! — бросил он сквозь зубы.
— Вы не должны так…
— Должен. А если ты не перестанешь меня поучать, то услышишь кое-что покрепче.
Катарина удивленно подняла брови, но не проронила не слова, расставляя фарфор и раскладывая салфетки. Ей нужно, чтобы опекун был в хорошем настроении. Зачем его дразнить?
Вчера она провела свою первую ночь в отеле. Сегодня ей предстоит провести первую ночь в апартаментах мужчины.
И она должна рассказать ему о своем плане. Ей нужно найти способ вернуть себе контроль над своей жизнью.
Вернуть? Да она никогда не распоряжалась своей жизнью. Школа, сестры-монахини, матушка Элизабет, дядюшка и его поверенный, затем Энрике Рамирез… Они распоряжались ее существованием.
А теперь ее жизнь и судьба должны перейти в руки незнакомого мужчины.
Без боя она не сдастся. Надежда зародилась, когда Катарина принимала душ.
Она вымыла голову пахшим ванилью шампунем, обнаруженным в гостевой спальне. Девушка открыла все бутылочки и тюбики в ванной комнате, понюхала содержимое и обнаружила лосьон с ароматом розы. Растираясь им, она поняла, как ей обрести долгожданную свободу.
Джейк говорил о культурных различиях между их странами… Потом обнял и поцеловал. Поцелуи ее здорово завели, но и его тоже. Она почувствовала его… возбуждение.
Катарина судорожно сглотнула.
Секс — могущественная вещь. И потому ее план сработает. Нужно только правильно представить его Джейку.
Наблюдая за ним, она вспомнила, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.
— Очень аппетитно, — радостно сказала она. — (Джейк ничего не ответил.) — А нет ли сухариков?
— Сухариков? — Он удивился.
— Или горячей сдобы? Анна ничего не оставляла?
— Нет.
— Жаль. Если вы подождете часок, я могу приготовить. — (Он недоверчиво поглядел на нее.) — Я отлично готовлю.
— Не стоит. Поищи в шкафу хлеб.
Она взяла серебряную корзиночку, постелила туда салфетку и аккуратно разложила маленькие кусочки хлеба.
— Ну, как?
— Отлично. Могу я теперь есть?
— Не хотите ли масла?
— Я хочу тишины и покоя.
— Разумеется, — вежливо согласилась Катарина, хотя ей хотелось стукнуть его по голове чем-нибудь тяжелым. Она села рядом с ним и взяла кусочек цыпленка. — Ммм. Очень вкусно. А нет ли у вас вина? «Шато де Эсте Зинфандел» не помешало бы…
— Помолчи.
Подобраться к его сердцу через желудок не удалось, придется найти путь к мозгам. Они у него есть. Этого отрицать нельзя.
— Джейк, — решилась она, — я понимаю, что вас не радуют обязанности опекуна. — (Он промолчал.) — А я вовсе не хочу быть вашей подопечной.
— Наконец у нас нашлось что-то общее.
— Я тут подумала…
— Ничего не получится, — тихо произнес он. — Тебе нужно выйти замуж. Я должен найти для тебя мужа. У нас слишком мало времени.
Она кивнула.
— Вы говорили о различии наших культур. Я сказала, что бразильские мужья обманывают своих жен, а вы…
— Я много чего говорил. Потом я поцеловал тебя.
Воцарилась тишина. Их взгляды встретились.
— Да, поцеловал.
— Этого больше не случится.
— Почему? — удивилась она.
— Потому что… — Джейк пристально поглядел в ее недоумевающие глаза и понял причину своего гнева. — Я поступил неправильно. Я твой опекун и должен думать о твоем благополучии.
— Но если вы меня поцелуете, мне не станет от этого хуже.
Неужели она так наивна? Или это все уловки? Надо быть с ней осторожнее.
— Твоему будущему мужу это может не понравиться.
— Но я его не знаю.
— Мы решим эту проблему. Завтра я кое-куда позвоню. Я приложу все силы, чтобы это оказался хороший выбор.
Она кивнула и склонила голову. Волосы упали, закрыв ее лицо. Он еле удержался, чтобы не погладить мягкие, отливающие золотом пряди.
— Я знаю, что тебе хочется другого, но…
— Этого не избежать.
— И чем скорее ты с этим смиришься…
— Я уже смирилась. Нет способа обойти завещание.
— Я рад услышать… то есть я рад, что ты наконец…
Что с ним такое, почему он запинается? Конечно, он рад, что здравый смысл возобладал, так почему же это его беспокоит?
— Но есть несколько условий…
Она не в том положении, чтобы выдвигать условия. Но пусть поговорит. Главное — она согласилась. Интересно, какие условия?
— Ну, выкладывай.
— Что сказано в завещании о моем замужестве? Возможен ли развод?
Она наклонилась к нему так близко, что ее волосы щекотали ему нос. Они пахли ванилью, а кожа — розой. Ему так хотелось поцеловать ее в шею.
— Не делайте вид, что вы шокированы, Джейк. Ведь здесь известно это понятие?
— Понятие? Да, конечно. Развод — это национальная игра.
— Вот видите. — Она обрадовалась и весело захлопала в ладоши. — Уже лучше.
— Разве?
— В Бразилии разводы не одобряются. Они бывают, но в большинстве случаев инициируются мужьями, а не женами.
— О'кей, чего ты конкретно хочешь?
— Всё очень просто. — (С Катариной просто быть не может.) — Вы находите мне мужа. Приличного, во всех отношениях подходящего мужа-бразильца. Вы говорили, что можете это сделать, так ведь?
— Да, — согласился он. Сделать это несложно, учитывая ее состояние, внешность и невинность.
Черт, невинность. Пожалуй, все не так просто. Он же не может выдать Катарину замуж за кого попало. Ей нужен определенный мужчина, который сможет разбудить ее… ее…
