Читаем без скачивания Мы – Разбойниковы - Сири Колу

Я чуть не взвыла, потому что Хели и Калле одновременно пнули меня под столом с двух сторон.

– Разбойницей с большой дороги, – расхохоталась Кайя. Смеялась она точь-в-точь как Бешеный Карло, похлопывая себя по бедрам.

– Ну, или, может, вы грабили киоски? Или дачи? Или воровали еще что-нибудь? Я здесь недавно, поэтому не все специальности знаю.

– Да нет, – Кайя вытерла глаза, – не воровала даже в молодости, так что поведать мне нечего. Ну разве что подслушаю в автобусе какую-нибудь занятную историю да суну ее в свой роман. А так у меня есть все, что надо, и даже немножко больше.

Несмотря на наши протесты, Бешеный Карло успел рассказать Кайе и о том, как меня украли, и о моем преступлении века, благодаря которому мы привезли ей гостинец – ее любимые твердые ириски. Хотя слушать, как Карло меня нахваливает, было очень приятно. Когда Карло вошел в раж и начал изображать в лицах моих перепуганных родителей, Кайя вдруг внимательно посмотрела на меня. Глаза у нее были блестящие, как у попугая.

– Как продвигается твоя новая книга? – светски спросила Хильда, когда мы принялись мыть гору посуды. – Не застряла на чем-нибудь?

– Ох, застряла, – вздохнула Кайя. – Там же, где и обычно. Йони фон Чертовдорф опять повстречал возле ратуши одну опасную шатенку.

Кайя повернулась ко мне:

– Йони вечно цепляется к шатенкам, хотя от них добра не жди. Думаю, что на этот раз все будет даже хуже, чем обычно. Она отнимет у него все, что он унаследовал от троюродного дяди в предыдущей книге, «В слезах накануне вечерни».

– Ужас какой, – сказала Хильда.

– Значит, вы тоже воруете, только в книгах, – радостно заметила я.

Кайя снова захлопала себя по бедрам:

– А и верно! Правду сказал братишка, этой девчонке палец в рот не клади! Откусит, хоть с лица и бледненькая.

После обеда Кайя учила нас играть в «шоколадную шестерку». Это лучшая игра в мире!

Записала Вилья

Для игры потребуются: кубик, плитка шоколада (не из холодильника, а комнатной температуры) и вилки по числу игроков.

Начало игры: распечатать плитку, положить шоколад на обертку, дать каждому игроку по вилке.

Игроки по очереди бросают кубик (начинает младший). Тот, у кого выпала шестерка, берет вилку в слабую руку (то есть не в ту, которой обычно ест или пишет) и старается раскрошить шоколадку на кусочки. Те кусочки, которые удастся отломить и донести до рта, можно съесть. Помогать руками нельзя. Ведущую руку надо держать за спиной.

(Для тех, кто не умеет писать, редко ест вилкой или вообще не умеет ею пользоваться, можно обговорить отдельные правила.)

Самое важное правило: тот, кто в данный момент ест шоколад, должен постанывать от удовольствия и повторять, как ему вкусно.

Второе по важности правило: пока один наслаждается шоколадом, остальные как сумасшедшие бросают кубик, чтобы тоже выбросить шестерку. Как только это происходит, первый игрок ТОТЧАС ЖЕ прекращает есть, а очередь переходит к следующему игроку. И уже он должен повизгивать от наслаждения и рассказывать, как вкусно ему поедать те кусочки, которые успел наломать первый игрок.

Играть можно до тех пор, пока не кончится шоколад или пока не надоест.

Наблюдение по поводу количества шоколада. В первом раунде нам надоело после трех плиток: одной молочной, одной темной и одной с цельным фундуком (набитой орехами так, что не разломаешь).

– Вы же остаетесь на ночь? – спросила Кайя, когда все полегли на пол, объевшись шоколада.

Хели попыталась поднять голову и напомнить родителям про уговор, но она тоже объелась. В игре в «шоколадную шестерку» она была таким же непревзойденным гением, как и во всем остальном.

– Конечно остаемся, сестричка, – ответил Карло. – «Шоколадная шестерка» – шикарная игра! Такая же непредсказуемая, как кости. Многие считают ее азартной игрой, но на самом-то деле в ней необходимо умение! У нас в разбоймобиле возникают иногда разговорчики, мол, как это атаман всегда побеждает. Но что человек может поделать, если он в чем-то столь непобедимо хорош?

Калле ткнул меня в бок. Бешеный Карло, очевидно, уже забыл, что мы всякий раз жульнически старались ему проиграть. После игры Кайя объявила, что нам всем постелено наверху:

– Хели, Пит и Калле, можете идти на чердак, а Карло и Хильда лягут в моей комнате.

– А ты? – удивился Калле.

– А что я? Я посплю здесь на раскладном диване вместе с Вильей, – и Кайя подмигнула мне.

– Ну зачем же мы будем занимать твою кровать? – попробовала возразить Хильда.

– Вам раз в два года удается поспать на нормальной кровати, так что отставить разговорчики, – отрезала Кайя. – «Бедная старушка, ноги совсем не ходят, живет тут одна посреди леса. И чердачок-то у бедняжки, видать, совсем поехал, то и дело хохочет над собственными шутками», – и Кайя оглушительно расхохоталась.

Мы растерянно топтались на месте.

– Идите, – повторила Кайя уже серьезно. – Я часто сплю внизу, когда дописываю книгу. Можно выйти наружу, глотнуть кислороду. Так что не думайте, что для вас сделано исключение.

Она снова расхохоталась. Если представить себе смех, в котором то и дело поблескивает железная рука Капитана Крюка, то Кайя смеялась именно так.

Кайя приготовила мне чай и без спросу набухала в него три ложки меда.

– Коли катаешься на разбоймобиле, должна уже полюбить сладкое.

Мы сидели на веранде, вечерняя прохлада еще не вошла в полную силу. Кайя показала на маленький холодильник в углу:

– Тут у Карло запас горчицы на полгода. По нему как по часам можно определить, когда братец появится в следующий раз. Теперь не раньше, чем ударят первые настоящие морозы.

Я взглянула на холодильник. Обычный мини-холодильник, набитый горчицей «Кастелли». Кайя опустилась на свой плетеный стул и подоткнула одеяло по бокам. Мы помолчали. Потом Кайя внимательно посмотрела на меня. Я съежилась.

– Не стоит привыкать к разбойничьей жизни, – сказала она.

– Вы хотите сказать, что из меня не выйдет разбойника? Но если бы от меня не было никакой пользы, меня бы давно оставили на ближайшей заправке! – Я так разнервничалась, что привстала на стуле, чтобы казаться повыше.

– Это уж точно, – хохотнула Кайя и снова стала серьезной. – Я только хочу сказать, что летом получаешь неправильное представление о профессии. Зимой разбойничать несладко. Машина застревает в снегу, на дачах холодина. А весной и осенью на проселочных дорогах и вовсе никого нет.

– Я справлюсь, – выпалила я. Я-то знала, что к тому времени, как начнутся осенние дожди, буду уже дома. Но сейчас я не хотела об этом думать.

– Мой братец терпит, потому что сам это выбрал, – продолжала Кайя. – Про Хильду не знаю. Видимо, думает, что так будет лучше для Карло и для ребят.

– Они справятся с чем угодно! – вступилась я. – Вы просто не знаете, вы же не ездите с ними. Вы даже представить себе не можете, каково это, когда машина останавливается поперек дороги, и они выскакивают оттуда на своих прыгунках!

Я начала размахивать руками, точно в каждой из них было по шпаге.

– А ведь Бешеный Карло не всегда был разбойником, – сказала вдруг Кайя. – Просто он сам, похоже, начал забывать о тех временах.

Я снова села, и Кайя начала рассказ.

– Много лет назад, когда Калле было два года, а Хели пять, Карло работал на автомобильном заводе.

– Никогда не поверю, – сказала я. Представить было невозможно, что папаша Разбойников в синем комбинезоне бежит по звонку на завод.

– И тем не менее, – продолжала Кайя. – На одном из восточных заводов – в те времена их было больше. Карло считал, что они производят самые крепкие и надежные машины. Говорил, что доверяет им полностью, потому что все детали ему довелось вытачивать самому. Он и правда умел практически все. Под конец он стал проверять готовые автомобили, чтобы все в них сидело как положено. Пит был его лучшим другом, они пришли на завод в один день. Хильда и дети часто видели в окно, как Карло идет с работы вместе с Питом. Пит жил один в том же доме и частенько заходил к Хильде и Карло пообедать. Дом был как дом – с балконами, с пластмассовыми рождественскими звездами, которые появлялись в каждом окне на Рождество.

За время рассказа сумерки сгустились – краткий миг темноты среди белой ночи. Кайя понизила голос.

– Известие пришло накануне Рождества. Завод закрывают, производство переезжает в другую страну, где дешевле. Обещали, что те, кто захочет, смогут остаться – делать корпуса для телефонов или попробовать устроиться сварщиками на другой завод. Но Карло не хотел. Он хотел делать самые крепкие и надежные автомобили, которые делал всю жизнь. Перед Рождеством они всё и спланировали. Я пришла туда в сочельник, но их уже не было. Двери остались открытыми. На окне стояла звезда, в детской остались игрушки, в шкафу висела одежда. А ребята исчезли. Я думала, что никогда больше их не увижу, но через полгода, в начале лета, они появились вместе с машиной на этом дворе.