Я просто должен все скрывать, думал Эрик. Нельзя заставлять Чарли волноваться за меня. Как Эббот мог осознать, что лицо, мимолетно виденное им этой ночью, так поразило его и отодвинуло далеко на второй план все остальные заботы? Башни, рестораны, переходы, потенциальные грабители, дороги, дела и приглашения Габриэллы, все это теперь превратилось в отдаленное воспоминание. Единственным близким и реальным осталось лишь бледное, волшебное лицо, промелькнувшее за покрытым копотью защитным стеклом. Большое и светлое, как луна в пустыне, оно все еще стояло перед его глазами.
По подъездному пути Эрик подъехал к дверям своего компактного сборно-разборного жилища. Внизу блестели огни Нью Ривер, редея в западном направлении.
Зайдя внутрь, он вылез из своего костюма, и осторожно повесил его в шкаф для чистки. Тот немедленно заработал, электростатически удаляя пыль и грязь. Эрик не включил экран и не взял книгу, как обычно делал раньше.
Вместо этого он прошел на заднюю веранду и сел там со стаканом ледяной воды в руке, глядя в ночь на залитый лунным светом Тейбл Меза.
Из кодо-комплекса донесся смех. Маленькие кубические строения были выкрашены в тот же оттенок красного цвета, что и песчаник, на котором они были построены. Эббот было подумал о том, чтобы спуститься и вместе с Чарли принять участие в этой полуночной болтовне, или, может быть, окунуться пару раз в искусственном водоеме в надежде забыть о том забавном положении, в котором он оказался.
Но ведь это была настоящая любовь, а как любовь может быть забавной? Странная мысль заставила его улыбнуться. Эрик отхлебнул холодную воду из стакана. Лицо незнакомки не покидало его ни на секунду. Мысленно он видел ее все так же отчетливо. Она взывала к нему, настойчиво тянулась, проникала в сознание. Призрак, привидение, сон, помешательство — неважно, как называть эту красоту.
Очевидно, Эрик должен был что-то предпринять.
В эту ночь он спал скверно. Лицо не исчезало. Снотворное помогало лишь на короткое время, и Эббот боялся, что ему придется попробовать что-нибудь более сильное. Он беспокойно ворочался на холодном водяном матрасе и в конце концов сел на кровати за час до звонка будильника, чувствуя себя так, будто не спал вовсе.
Разговоры Чарли о помешательстве, и его личные наблюдения позволяли заключить, что некоторые сумасшествия обладали способностью возвращаться снова и снова, не давая ни минуты покоя своей жертве. Здравомыслие друга не могло помешать ему постоянно думать об одном и том же. Его сознание просто не оставляло ему другого выхода. Резкий звонок вывел Эрика из оцепенения. Сидя на кровати в безмолвной темноте, он забыл выключить будильник.
Измученный, Эббот протер глаза, прислушиваясь к шуму кофеварки, которая начала готовить ему утренний кофе. И программу он забыл изменить.
Но самым неприятным был не кофе. Скоро Эрик должен был одеться. Его ждали схемы, которые требовалось испробовать, образцы для утверждения, презентация, которую нужно было подготовить. Поездка в Гонконг обещала стать важной ступенью в карьере.
В ванной он ополоснул водой лицо и отметил, что глаза покраснели. Внезапно Эрику показалось, будто перед ним чье-то незнакомое лицо.
Вроде бы это был Эрик Эббот, возраст тридцать один год, ведущий молодой конструктор «Селверн Инкорпорейтид». Это должен быть он.
Вот мой дом, думал Эрик. Мой лучший друг живет у подножия холма, и его зовут Чарльз Симмс. А на работе у нас есть девушка, очень симпатичная девушка, которая, кажется, собирается лечь со мной в постель. Ее зовут Габриэлла Маркуэс. Во мне шесть футов и один дюйм росту и 185 фунтов весу, и это скорее благодаря хорошей наследственности, чем регулярным физическим упражнениям.
Я не помешан. Ведь это болезнь. Я всегда был здоров и телом и духом, и не собираюсь ничего менять.
Но как же тогда насчет этого незнакомца в зеркале? Мог ли он измениться неожиданно и не в лучшую сторону? Мог ли он стать чем-то чуждым прежнему Эрику Эбботу?
Чем больше Эрик смотрел, тем больше перемен находил в своем лице. Глаза расширились, ресницы удлинились. Черные волосы сделались более длинными и волнистыми, а шея какой-то змеевидной. Черты лица становились все более мягкими, и растекались, как пластик, до тех пор, пока в зеркале стало отражаться уже не лицо. Это была бесформенная, пульсирующая масса плоти, сплошное мясо и никакой души.
Эббот яростно отвернулся от зеркала и швырнул на пол флакон с лосьоном после бритья. Тот подпрыгнул на виниле, отскочил от шкафа и затих в углу. Зеленая жидкость заплескалась внутри. То же самое, похоже творилось, с кишками Эрика.
Он облокотился на раковину, внезапно ощутив, что нуждается в поддержке. Первый раз в жизни, сколько Эббот себя помнил, его тошнило.
Сумасшествие, это сумасшествие, думал он в исступлении. Наверно, Чарли прав. Это не может быть ни любовью, ни даже романтическим увлечением. Это вполне здоровые чувства, а я себя чувствую не слишком-то хорошо. Пора повзрослеть, пора выкинуть всю чепуху из головы и начать жить реальной жизнью.
Эрик добрался до полуоткрытого платяною шкафа и потянулся за галстуком. Его рука повисла над маленькой коробкой для украшений, но он отдернул ее, обернувшись, схватился за телефон и прижал трубку к уху. Некоторое время Эббот стоял без движения, затем энергично набрал номер восемьдесят четвертого этажа «Селверн Тауэр».
В ответ он услышал голос, и на экране появилось лицо. Эрик подумал о том, что хорошо бы отключить видеосопровождение. И не из-за того, что он не хотел, чтобы компьютер, принимавший звонки, видел от лицо. На этом этаже работали сотни людей.
Но зачем скрываться, подумал Эрик? Мне не от чего чувствовать себя виноватым.
Эббот имел больше прав взять наконец больничный, чем кто-либо другой в департаменте.
— Я вас слушаю, — обратился к нему приятный голос.
— Это Эрик Эббот, Проектный отдел, идентификационный номер 589433-Д. Я себя неважно чувствую сегодня, — он представил себе удивленные лица своих коллег. Старина Эрик тоже человек, скажут они наверняка, затем начнут рассуждать о том, что все-таки его свалило. Насморк будет наиболее приемлемым предположением. В это время года в Долине Солнца часто простужались.
— Я не смогу прийти сегодня на работу, — поспешил сказать Эрик, пока не передумал. — Я ощущаю легкое недомогание, и температура у меня несколько повышена. Вероятно, простуда.
— Хорошо, мистер Эббот, — вежливо сказал компьютер. — Может быть, вы желаете, чтобы вашу работу вам прислали на дом?
— Да. Да, пожалуйста, — он не должен был притворяться, будто болен серьезно, а не то они стали бы настаивать на посещении доктора компании.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
