мужа своего простила за всё.
– Говорят, он люто терзал её, бил, – припомнила Марина, но Тамара замахала руками.
– О том я не знаю! Как с войны Тавритской вернулся, правда сна и покоя лишился, а тут ещё ночь та страшная в Слободе. Егор после неё жил у нас в доме. Мы с мужем мальчонку всегда привечали, а Волк как с цепи сорвался! Егора из родного Тепла выставил и был в доме с Верой один. Я ещё тогда говорила, что она слаба после родов, еле как за Женей ухаживает. Даже Сергею сказала, а он не послушал, только дверью хлопнул, будто нечистый в него вселился! Но не бил он её никогда! На чём хочешь тебе поклянусь!
– А шрам как же? – не утерпела Марина. Но об этом Тамаре и вовсе говорить не хотелось, слухи разнеслись всякие.
– Точно, когда Верочку обмывали на бедре у неё шрам нашли, – нехотя призналась она, но тут же поспешно добавила. – Но не верю я, чтобы Сергей такое с ней сделал! Не зря Настоятеля Волком кличут, он ведь как зверь души в ней не чаял, любил!
– Зимою в Тепле всё стерпится, – заохала Марина. – Хотя и страшно порой. Долгая Зима Ирода из человека делает. И страха вокруг этой семьи немерено ходит. Вот ты про обмыванье сказала, а я вспомнила, что-воду-то ту украли.
– Святый Боже, да это сплетни всё лживые! – трижды перекрестилась Тамара.
– Может и так, – испугалась Марина, что она уйдёт, и заговорила совсем о другом. – Все ли средства ты против хвори Дашуткиной испытала? Травы, которые я тебе дала, все приготовила?
– Все! Что могли уже сделали! И Егор с Настоятелем все настои с отварами, всю науку врачебную испытали. Лекари с Серафимом из лазарета к нам каждый день дорожку протаптывают, и я Николая Чудотворца молю, свечки ставлю в храме за здоровье Дашутки… но, Господи прости, настаёт её время. Встретится она ангелочком с Верочкой на небушке, до Зимы не дотерпит... А как-жить-то ей хочется! Душой к свету тянется, к дяде, к сестре, а ведь знает, что не будет у неё ничего, кроме жизни загробной!
Больше Тамара ничего не рассказывала. До боли в сердце ей стало жалко воспитанницу. Сочувствуя ей, Марина тихонько сказала.
– Вот что, не все средства ты ещё перепробовала. Если Бога прогневить не боишься и грех на душу взять, то расскажу тебе о самом последнем, непроверенном ещё тобой средстве.
Тамара враз перестала плакать и испуганно выдохнула.
– Говори!
– В общине у нас каждый истинно верит, и в сына Его, и в Духа Святого. В любой беде о помощи прежде всего просить следует светлые силы. Но, когда выпадает судьба самая страшная, самая необратимая; та судьба, которая путь выстилает к могиле, иные готовы против Божьей воли пойти, и даже с самим дьяволом повстречаться.
Тамара слушала Марину, сильно робея, но не отрываясь.
– По общине давно ходит слух о девочке некрещённой, – продолжала она. – Как дикий зверёк она бегает между детьми, играет с ними, водится, смеётся, куражится. Волосы у неё всклоченные, тельце – одна кожа да кости, а глаза чёрные, как земля. Всякий знает, что не простой это ребёнок, а нехорошая Тень и слуга злобных сил. Как увидят её родители возле своих ребятишек, так выскочат на крыльцо, а той уж и след простыл. Никто поймать черноглазку не может, да и сами дети ничего о ней толком не знают. Тень самые весёлые игры придумывает, но о себе ни полслова, даже имя не выспросишь. Слух ходил, будто Настоятель её велел изловить, да не вышло. Упорхнёт она от любого взрослого ратника и никак ты её не догонишь.
– Святый Боже! Неужто, это мавка какая? – перекрестилась Тамара.
– Не знаю. Но живёт она не у воды, а выходит из леса. Дальше рассказывать?
Тамара перепугано закивала.
– Есть в приграничье три места особых – три ровных пня от трёх спиленных сосен, – один на юге, возле холмов, другой на западе, у ручья, третий на востоке, возле обрыва. Найди тот пень, в котором остриём воткнут нож. К нему девочка и придёт. Если кому надо заговор наложить или проклятье, тогда несут ей на алтарь мясо звериное, с кровью. Если же исцеления просят, то кладут орехи, овощи, зерно или яблоки.
– Это же у тёмных сил защиты просить, по языческой вере! – Тамара так испугалась, что даже попятилась. Но Марина крепко взяла её за руку.
– И что же? Другие ведь просят. Хоть последнее это средство, но у вас в доме беда… Предлагать сама не хотела, мало кто про ворожбу эту знает. Но ведь есть и такие: ходят и договариваются, и помогает. А гадания с заговорами, чем, скажешь, лучше? Живём в христианской Обители, других людей крестим, а сами с тёмными суевериями не расстаёмся. Но я тоже на себя наговаривать не согласна. Я Господа почитаю и единоверцев от очей Его отворачивать не хочу. На том и прощай.
Марина развернулась, будто собиралась уйти, но Тамара её удержала.
– Постой! Не серчай на меня, расскажи лучше дальше про Черноглазку. Вдруг решусь на последнее…
Марина пристально на неё поглядела и также тихо продолжила.
– Хорошо, слушай дальше. Как требу из овощей и орехов оставишь – уходи сразу. На следующее утро, если еды на пне не останется, значит Черноглазка согласилась помочь. Приходи к ней с Дашуткой перед самым закатом. Никакого оружия! Иначе девочка не покажется. Если верно всё сделаешь
