Читаем без скачивания Преисподняя. Адская бездна - Джефф Лонг

Минуя разрушенные города, Ли и его товарищи пробирались среди расписных акрополей и вырезанных в скале амфитеатров, среди шпилей из сталагмитов и проходов, украшенных надписями и рисунками. В глубоких каньонах, прорезанных подземными реками, они шли между гигантских статуй царей, чьи имена навсегда забыты. Древние каналы превратились в широкие каменные дельты. То, что было отнято у камня, вернулось назад.

Ли уловил почти неслышное постукивание лапок насекомого. Не вставая с корточек, он медленно повернулся к стене. Зрение у него атрофировалось — или скорее изменилось, — но остальные чувства обострились. Обоняние реагировало на смену минералов. Ли мог определять форму предметов на слух, по тому, как отражается от них звук голоса. Чувствовал цвета, не видя их.

Снова постукивание — осторожный телеграф бегства. Насекомое почувствовало опасность. Слишком поздно. Молниеносным движением Ли накрыл его сложенной ковшиком ладонью.

Потом осторожно взял, еще живое, и тщательно обследовал. Ошибиться нельзя. У некоторых видов по кровеносным сосудам тек сильнейший яд. У других внутри имелись острые шипы, выходившие наружу уже в желудке. Этот безопасен. Длина и вес насекомого указывали на обычного пещерного жука. Ли назвал его Coleoptera bailey.

Быстрым движением пальца Ли убил жука. Оторвал крылья и голову с длинными усами, вскрыл туловище и извлек внутренности. Мясо и панцирь насекомого орехом хрустнули на зубах. Точно — жук.

Они никогда не отказывались от подобного лакомства. Насекомые, ящерицы, рыбы, змеи — все, что пережило мор и не было ядовитым, питало их экспедицию. Жизнь под землей изменила их обмен веществ. Ни у одного не осталось ни грамма жира. Спали они по три часа в сутки. Примерно один раз в пять дней Ли выделял небольшое количество твердого кала, который сушил и использовал в качестве топлива для костра — изредка они разжигали огонь.

Ли проникся ритмом бездны. Здесь был его дом. К сожалению, эти чувства разделяли далеко не все. Именно они вели их экспедицию к свету. Поддались ностальгии, превратившейся в бесполезное, одностороннее стремление. О них все забыли. А здесь, внизу, осталось еще столько интересного. Приходилось подчиняться воле большинства — ничего не поделаешь. В этом чужом мире сплоченность определяет все. Раскол равносилен смерти.

— Свет, — предупредил шедший впереди.

Человек с коралловыми наростами на голове прикрыл ладонями глаза. Вспыхнул яркий голубой фонарик. С минуту или около того фонарь казался слишком ярким, потом потускнел до вполне терпимого светового мячика.

— Джон! — окликнул сосед.

Джон Ли опустил руки и с удивлением стал рассматривать открывшуюся перед ним картину.

Его товарищи, одетые в лохмотья или набедренные повязки, выглядели коллекцией монстров. В сущности, они были lusus naturae, игрой природы… бородатые, лохматые, с ранцами, рюкзаками, а также с помятыми и поцарапанными футлярами, в которых хранились научные приборы. У каждого имелись болячки, пятна грибка, укусы пауков и песчаных блох, шрамы в разной степени заживления, синяки, а также ожоги, приобретенные при пересечении интрамаржинальной горячей зоны. Но главное, что объединяло внешность людей, — это их уродства.

Преисподняя воздействовала на них по-разному. За много месяцев они привыкли к темноте, изоляции и постоянному голоду, получили представление о флоре, фауне, геологии и погибшей культуре субтерры, а Ли и некоторые другие даже полюбили этот подземный мир, который продолжал молча изменять их.

Они спустились сюда подготовленными — по крайней мере, им так казалось. Но датчики движения не пригодились, ведь тут не было крупных животных — не говоря уже о хейдлах, — от которых требовалось обороняться. Индикаторы радиации и детекторы газа предупреждали об известных опасностях, однако ничего не могли сказать о неизвестных. На собственной шкуре члены экспедиции узнали о нигде не описанных редких газах, кислотах, солях и жидкостях. После того как они вернутся на поверхность с собранными данными, таблицу элементов ждет существенное пополнение. Другими словами, исследователи невольно стали подопытными кроликами субтерры. Овчинка стоила выделки, но ученые не были первыми. Хейдлы подвергались подобным мутациям — и извлекали из них пользу — на протяжении тысячелетий.

Их называли костными деформациями. Osteitis deformans, или болезнь Паже. Костная ткань словно срывалась с цепи — начиналась либо ее дегенерация, либо неуправляемый рост. В результате у Ли и всех его товарищей деформировались черепа и появились рога причудливой формы. К счастью, новообразования не относились к злокачественным. Рост костей не распространялся на черепную полость. Интеллект не страдал.

Плохо было то, что вторая экспедиция НАСА под дно Тихого океана стала сборищем людей-слонов. Сворой демонов. Стаей горгулий. Они превратили это в игру, сидя в темноте и подшучивая друг над другом. Прайд огров. Шайка монстров. Банда чертей. Племя дикарей. Возможно, подумал Ли, костные наросты все же повлияли на их умственные способности.

Ли предпочитал термин «стайка» — как щеглы или соловьи. Лично он не видел ничего уродливого в их метаморфозах. Так Бог говорит с тобой через твое тело. Тем не менее Ли понимал черный юмор товарищей. Непринужденные шутки скрывали страх. У большинства наверху остались семьи. Люди выйдут из-под земли не такими, какими спускались. Узнают ли их жены и дети?

— Станция уже близко, — сказал Уотс, их руководитель.

У него была голова Медузы Горгоны с кальциевыми змеями. У сидящего рядом с ним Чайлдза, который держал в руке фонарик, — он знал больше анекдотов, чем любой из живущих в мире людей, — на лбу красовался единственный рог. В голубоватом пятне света Уотс развернул потрепанные карты.

На карты был нанесен кольцевой маршрут, занявший два года и возвращавшийся в исходную точку, на станцию Ситка под островом Баранова у берегов Аляски. Хотя пользы от них никакой. Исследователи знали, где они уже прошли, но не имели представления, куда направляются. Навигационная система GPS под землей не работала. Магнитный север не определялся из-за «гремлинов» — блуждающих магнитных полей. Большинство радаров не проникали в такие глубины. Рассчитывать приходилось только на радиоволны в коротком диапазоне, хотя и у них тоже наблюдались необъяснимые аномалии.

— Послушайте, мы не обязаны возвращаться, — сказал полуголый биолог в беговых трусах фирмы «Адидас».

— Знаем, Билл, — ответил кто-то из спутников.

— Можно идти дальше, — настаивал Билл. — Вниз. Глубже.

— Мы проголосовали.