парня всё в том же кресле.
— Мистер Стайлс, — подавливаю подплывший всхлип и продолжаю, — Партнёры ждут вас в конференц-зале… — и прикусываю губу, пока слышу: «Дешёвая шлюха».
— Ты ведь получила мои распоряжения? — вновь возвращается на «ты», а я послушно качаю головой, — Моё присутствие там необязательно, — как бы поясняет дурочке.
— Я им так и сказала. — Отвожу взгляд в сторону, пока слёзы заполняют глаза.
— Ну хорошо. — Спокойно отвечает шатен и плавно встаёт с кресла, направляясь в мою сторону. Чувствую его злость и гнев, которые через частицы воздуха подтягиваются ко мне, — Вытри слёзы, чтобы я больше их не видел. — Холодно произносит и проходит мимо.
Его мышцы перекатываются по спине, что заметно через кипельно-белую рубашку. Теперь глаза сидящих помощников и партнёров устремлены на высокого зеленоглазого шатена, который, засунув руки в карманы, одаривает холодным презрительным взглядом каждого, а затем натыкается на своё распоряжение. Они его точно прочитали, не смогли бы оставить без внимания.
— Я вроде языком хорошо владею, пишу без ошибок, так что там непонятно? — он зол.
— Вы присядьте, Мистер Стайлс, и мы всё обговорим. — противный голос Мистера Хоулмза убивает наповал, задевает тоном, будто разговор ведётся с маленьким мальчиком а не с генеральным директором компании. Это была явная пощёчина Мистеру Стайлсу, но только мне неприятнее, больнее, унизительнее, чем ему самому. Парень продолжает стоять на месте, оглядывая всех презренно.
— Обговаривать здесь нечего, Мистер Хоулмз. И если вы, как остальные партнёры, не хотите лишиться своей доли, освободите зал и займитесь делами.
— Да как ты смеешь? — резко встаёт раздувшийся от негодования Мистер Картер, — У тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы условия мне диктовать.
— Надо следить за тем, что вы подписываете. — босс проявляет максимум спокойствия
— Маленький сукин сын! Ты только что нажил себе врага! — он начал кричать, собирая свои вещи и краснея на глазах.
— В вашем возрасте стоит уже последить за здоровьем и меньше волноваться. — ядовито отзывается шатен и подходит к столу, забирая распоряжение.
— Твою мать, — бурчит Мистер Нил, понимая, что всерьёз потерял пакет акций.
— Разве я говорил отдавать им распоряжение? — парень выталкивает меня из конференц-зала, и теперь в его голосе яд, злость и гнев, — Неужели так было сложно, зайти туда, прочитать всё, что написано на чёртовом листочке и уйти? — впихивает мне распоряжение слишком грубо, отчего грудь отзывается болью.
— Раз вы такой умный, надо было сделать самому, а то положились на дешёвую секретаршу! — бросаю тупое распоряжение в мусорную корзину, отчего листы разлетаются, шуршат и украшают собой пол, а затем несусь в свой кабинет.
— Впредь буду делать всё сам, — бурчит под нос, и я громко закрываю дверь.
* * *
Складываю две папки документов в сумку, уже наперёд зная, как проведу свой замечательный вечер, и обдумываю весь день. Сплошное сумасшествие. Мы просто притворялись, будто ничего не произошло, будто тот вечер с жарким сексом был сказкой. Нет. Ночным кошмаром. Мне не понравилось!
— Малыш, ты не говорила, что у тебя свой кабинет! — внезапно темно-русая голова просовывается в щёлку двери, он улыбается счастливо и ничего непонимающе.
— Сама узнала только вчера, — устало пожимаю плечами, а Лео заходит в кабинет. С огромным букетом жёлтых лилий. Жёлтый? Цвет радости. Или измены?
— Тогда поздравляю, и вот тебе цветы. — Он вручает, как всегда галантно, лилии, пока чувство отвращения от самой себя разливается по телу. Я ни за что в жизни не смогу сказать об измене, но если буду продолжать молчать, то просто сгорю от стыда.
— А есть повод? — насторожено спрашиваю, пока Лео мягко целует меня в уголок губ.
— У нас с тобой всё сейчас хорошо, вот и повод. — Парень будто чувствует мою новообретённую больную точку и давит. Не скажу. Должна, Кинг! Он должен знать, должен понять. Не поймёт…
— Поехали домой, — беру в руки пальто, всего секунду радуясь, что мы на машине, и вместе с сумкой и цветами выхожу из кабинета.
— Можем заехать в твой любимый ресторанчик и взять еду навынос? — предлагает Лео, и я, готовая закричать радостное «да», замедляю шаг, увидев у лифта никого другого, а именно Мистера Мать-Его-Стайлса. Уходим! Убегаем!
Продолжаем идти.
— Я устала, лучше сразу поедем домой… — бурчу тихо под нос и остаюсь в пяти шагах от босса, который внимательно глядит в свой смартфон.
Чёрт возьми. Услышал. Повернулся и поглядел сначала спокойным, а затем оценивающим взглядом на Лео. Он знает о моей помолвке, а то, как рука парня лежит на моей талии, означает одно, — это и есть жених. Мы молча, ощущая совместный вкус неловкости и неприязни, заходим в лифт. Ехать просто сотню и тысячи этажей вместе — это вечность.
— Вы, наверное, Стайлс. Гарри Стайлс. — Произносит Лео, будто бы вспоминая.
— Да, а вы жених Мисс Кинг. — Холодно улыбается босс, а я глазами кричу: не смей ничего больше произносить, уткнись в телефон и молчи.
— Видел вас на обложке журнала, рад познакомиться. Джесс, помнишь журнал?
— Нет, — да.
— Ну, тот, который у тебя на тумбочке лежит. — Позор. Щёки краснеют, пока босс расплывается в самодовольной улыбке. Звенит лифт. Приехали.
— Нет, малыш, ты ошибся. Он лежит в туалете. — Бурчу и покидаю лифт первая.
Глава 7
Возможно меня бы бросило в жар или в холод от этого проницательного взгляда светловолосой, но даже сейчас её действия сдают хозяйку с потрохами. Сжимает папку у груди, виднеющуюся из-под прозрачной ткани, нервно дышит, отчего маленькая впадинка образуется между ключиц. Боится. И правильно делает. Пора выбить всю дурь из этого бедненького оленёнка.
Ну почему ты только сейчас включаешь невинность и наивность, почему не делала этого, когда хамила и грубила в течение недели? Портила кофе, который недавно был просто волшебным, — сейчас он и вовсе приобрёл тошнотворные нотки.
— Это же пить просто невозможно! — громко ставлю чашку, забывая о важных документах, которые теперь украшаются светло-коричневыми пятнами.
— Ну можете не пить. — Не глядя пожимает плечами и, показывая свой едкий характер, стремится мягкой походкой выйти из кабинета.
— Переделай. А если мне снова не понравится, будешь сама пить. — Холодно провожаю слегка замедляющуюся в испуге девушку и добавляю, — При мне.
Так начиналось каждое утро. Отвратный кофе. Я ругаюсь ей на радость. Джессика шла переделывать и приносила результат слегка получше. Разве нельзя было изначально не тратить своё и моё время? Нет. Она решила устроить молчаливую войну: входила без стука, без извинений, но, к её же счастью, попадала в тот момент, когда у меня не было посетителей и гостей, иначе бы
