быть разорванной на куски, краем глаза успеваю заметить, что морды у этой псины, вообще-то, целых три.
Я даже сделать вдох от ужаса не могу. Ни попытаться сбежать, ни пошевелиться, ни закричать. Ничего.
— Мегера, не надо… — где-то за моей спиной слышится голос Каэля, и я инстинктивно делаю шаг назад, чтобы оказаться ближе к нему, хотя в эту ситуацию попала как раз из-за того, что пыталась быть от него подальше.
Убийственная ирония.
— Кажется, это и есть обещанное развлечение, — в полнейшей тишине незнакомый женский голос звучит особенно изящно и звонко. — Что мне будет за обещанный выигрыш, мальчишка?
Резко распахиваю глаза, до конца не веря в происходящее. Она — кто бы это ни был — вообще серьезно? Я только что чуть не умерла в зубах адской трехголовой твари, а тут продолжаются вестись разговоры об этой треклятой игре?!
Впрочем, теперь мне даже удается разглядеть, что огромная псина сидит на цепи, и от того, чтобы вцепиться мне в лицо, ее удерживает рука, что сжимает эту цепь. Рука демоницы, к которой, очевидно обращался Каэль. Чем выше я поднимаю взгляд, тем более явно вижу виновницу внезапно наступившей тишины. Стоит сказать, невероятно уверенную в себе, эффектную и охренеть какую красивую виновницу. Остальные боятся на нее даже смотреть. Я же, встретившись с ее глубоким взглядом фиалковых глаз, даже не могу отвести своих.
— Сперва… Задай вопросы, — а Каэль, кажется, смельчак, раз смеет ей перечить. Эй, хочется воскликнуть мне, она самого настоящего цербера на цепях держит, может, сразу выложишь ей все, как есть, какие вопросы, алло?!
— Это не обязательно, — поднявшись со своего места, Мегера вдруг отбрасывает цепи на пол, отчего я чуть ли не подпрыгиваю на месте, услышав громкий лязг, но трехголовый пес, слыша мерный стук каблуков хозяйки, умиротворенно опускается на пол и ложится прямо у ее ног, стоит ей подойти к нам ближе.
Тяжелые волны ее длинных фиолетовых волос почти касаются его лоснящейся черной шерсти.
— Раз ты чистокровная, но росла на земле — значит, твою семью изгнали, — без каких-либо вопросительных интонаций в голосе обращается ко мне девушка.
— Бинго! — пытается вмешаться Каэль, разрезая своими неуместно-веселыми интонациями тишину, — Может, все-таки обсудим возможный выигрыш?..
— Я говорю не с тобой, а с ней, — резкой сталью в голосе Мегера буквально заставляет всех присутствующих вздрогнуть, — Назови мне всего лишь одно имя, девочка. Того, кто тебя растил.
В мое сердце словно бы вонзается нож — потому как мне не было так страшно даже перед лицом возможной смерти от клыков адской трехголовой твари, что угрожала мне всего пару минут назад. Нет, сейчас мне страшно иначе. Хочу ли я на самом деле знать то, что может сказать эта женщина? И, что более важно — хочу ли я ей отвечать, а если нет — что будет, если я откажусь?
Черт побери, еще вчера моей самой большой проблемой было, как отшить навязчивого однокурсника или поставить на место хамоватого преподавателя, а теперь… Нет, серьезно, мне практически угрожает смертью какая-то невероятно важная дьяволица, перед которой буквально трепещет весь ад?
И какое ей вообще может быть дело до всей этой глупой затеи Каэля с вопросами о моих родителях?..
— Ты лишаешь игру всей прелести и азарта, — вмешивается красноволосый и даже вперед ступает, одним плечом загораживая меня собой. -— Да и на вечеринку, сдается мне, с питомцами нельзя.
У меня все холодеет внутри — отлично, думаю я, вот ты и станешь первой жертвой песика и его чокнутой хозяйки, а следом и я, потому как ты меня сюда привел, кретин, и никого больше я здесь не знаю…
…Но в следующую же секунду демоница, обтянутая латексом, вдруг заходится звонким смехом.
Да они тут все… Ненормальные.
— Хорошо, — вдруг соглашается она, а после подзывает жестом одного из тех, кто стоит у нее за спиной, и что-то говорит на ухо. Высокий беловолосый демон покорно поднимает с пола цепи и куда-то уводит цербера — и я буквально физически ощущаю, как во всей толпе несколько спадает напряжение.
— Я все еще жду ответа на мой вопрос. Одно лишь имя, — обворожительно улыбается Мегера, а у меня появляется желание зайти за спину Каэля еще глубже, а по-хорошему — вообще сбежать из этого мира и больше никогда сюда не возвращаться.
— Наша гостья устала и отказывается дальше играть, — Каэль, словно бы чувствуя мой страх, сам прикрывает меня собой, буквально вставая между мной и этой демоницей с фиолетовыми волосами.
— О, сын Андраса защищает меченую девку, которую сам же сюда и притащил… Сдается мне, либо ты, либо он связаны с этой историей. И если это твой отец…
По толпе пробегает неуловимый шепот.
К моему горлу снова подступает приступ тошноты.
— Прекрати, Мег… — безуспешно пытается остановить ее Каэль.
—...Если это твой отец, в этом замешана его маленькая слабость, я права? Мойра, что когда-то изгнали вместе с семьей… О, я, кажется, угадала! — наигранно-восхищенно повысив голос, Мегера даже хлопает в ладоши.
— Ты права. Выиграла. Молодец. Чего ты хочешь?
От Каэля исходит странная энергия, которой я до этого не чувствовала. Красная, опасная, жаркая. Он словно… Готов меня защищать? Но почему?..
Может, потому что сам вовлек меня в эту отвратительную историю?
— Ты был прав, мальчишка, — резко меняясь в лице, с абсолютно непроницаемым выражением вдруг говорит Мегера, отчего снова все резко замолкают. — Это незабываемое развлечение.
— На которое тебя вообще не приглашали.
Слова Каэля заставляют лицо демоница дернуться, словно бы от внезапной судороги.
— Как и дочь Руфиуса, — цедит она сквозь зубы.
По толпе снова проходит неясный гул, не то удивления, не то неодобрения, но я не обращаю на это никакого внимания. Отвращение, негодование, ужас, шок — эти чувства, что все это время зрели во мне, наконец пытаются найти выход, и я не нахожу ничего лучше, кроме как, закрыв рот ладонью, развернуться и пойти сквозь толпу к тому месту, откуда мы пришли. Да, глупо; да, импульсивно. Но у слабой человеческой психики есть свои пределы.
И я на сегодня свои исчерпала.
С днем рождения, Ариана Фортуна, самая лучшая вечеринка в жизни, черт бы ее побрал.
Моего отца звали Питер. Так всю жизнь рассказывала мне бабуля. Я ни разу не слышала имени Руфиус… И совершенно точно
