Комендант был чисто выбрит, от него пахло одеколоном Но все равно, он брезгливо морщил нос. Попробуйте собрать вместе несколько тысяч бомжей — запах будет валить с ног метров за сто. Этих существ за колючкой было, как сказал англичанин, четыре тысячи двести пять, когда их туда загнали, как раз в День Победы, полторы недели назад. Теперь их пересчитают лишь завтра, на выходе из ворот. Разность даст число умерших, закопанных там — а после вырастет трава, и датчане пригонят коров (остров издавна служил пастбищем для скота жителей соседнего острова Амагер). Ну а я, совершенно не «правозащитник», чтобы ужасаться судьбой «несчастных узников» — как раз для таких в УК (уже в измененной нами реальности) совсем недавно была введена статья, для граждан СССР, с оружием воевавших против нас в составе вражеской армии или иных военизированных формирований (как полицаи, на временно оккупированной территории), «сталинский четвертной», двадцать пять лет без права амнистии. Освобождались лишь те, кто состояли в рядах партизан и подполья, «или иным способом доказали свою верность Советской Власти». Так что мне совершенно не жаль было этих бывших людей, которые сами сделали выбор, предать свою Родину в такой войне.
— Их надо покормить и напоить — говорю коменданту — а то половина перемрет по пути. А это уже собственность СССР, рабочая сила.
— В этот ваш, гулаг? — спросил Йен Монтегю — убирать снег в Сибири. Лично я бы на их месте предпочел расстрел — но вы вправе поступить с этими «ниггерами», как считаете нужным. Капитан, распорядитесь!
Комендант отдал команду подбежавшему сержанту, и через минуту у ворот началось движение. Первым делом к двум часовым прибавился еще десяток британских солдат, все со «стэнами» наготове. Затем открыли ворота, и внутрь втащили, оставили у входа две железные бочки с водой, несколько мешков сухарей и большую кучу отбросов с кухни (все вывалили прямо наземь). Как только солдаты закрыли ворота, собралась толпа, зрелище было неприглядным, то и дело вспыхивали драки за глоток и за кусок.
— Парни тут развлекались — сказал капитан — бросали сухарь, или даже кусок буханки, а после смотрели за схваткой «гладиаторов», и даже ставки делали, кто победит.
Вдруг все стало тихо. Я расслышал прошелестевшее из-за проволоки слово «москали». Мы были в советской форме — я, мой адъютант, и охрана, четверо сержантов-морпехов. Пленные замерли, смотря на нас. Британцы вскинули «стэны», а коммодор Монтегю сказал:
— Кажется, нам лучше уйти. Если толпой бросятся на проволоку, могут смять.
Я презрительно махнул рукой. Это стадо — не советские. У них не может быть отваги идущих на смерть. А остров ровный как стол, нигде не спрятаться, не укрыться.
А они смотрели, и вдруг метнулись назад, забыв про еду. Йен Монтегю произнес озабоченно:
— Надо было вам, русские, переодеться, или что-то накинуть поверх. Теперь барашки поняли, что их путь лежит на бойню. Когда погоним, могут быть проблемы.
И обернулся к брату — все снял?
— Йес! — Айвар опустил кинокамеру — как раз поймал в кадр и этих, и наших парней. Вышло угрожающе.
Наш транспорт, «Арктурус» (бывший немецкий, взятый в исправности в Ростоке, но уже с нашей командой и под советским флагом), уже пришел в Копенгаген — конвойная полурота на борту, трюмы оборудованы под кратковременную перевозку большого числа людей, перебьются в тесноте, тут и ста миль не будет, меньше полсуток хода! Но датчане, узнав про передачу нам пленных, решили устроить спектакль.
— В Москве вы провели своих пленных по городу. Датская нация тоже желает выглядеть пристойно в глазах мировой общественности, и компенсировать «марш датских эсэсовцев», как зовете вы проводы добровольцев на Остфронт в октябре сорок третьего.
И потому, вместо того, чтобы, доставляя пленных с острова на каботажных судах, сразу грузить небольшими партиями на «Арктурус», было решено выгружаться в Нефтяной Гавани, там формировать общую колонну, и провести по улицам, до Таможенной Гавани, где стоял наш транспорт, передача советской стороне должна была состояться уже у трапа. Причем, опять же ради пропаганды, охрану осуществляли даже не британцы, а датчане!
— Сначала на юг, в обход поля Клевенмаркен, затем по проспекту Холмбрасштадт, поворот на Амадженброгэйт, дальше мост, на Торвегэйд, мимо дворца Кристианборг, по проспекту Остерволдгэйд до Цитадели, и вот, уже на месте! — говорил мне Йен Монтегю, показывая на карте — за порядок не беспокойтесь! Вся датская армия и полиция будет здесь, кто не в охране, так зрителями! Желаете тоже взглянуть?
Это была не наша зона ответственности, и зрелище не доставило бы мне никакого удовольствия. Зато среди целей нашей миссии был осмотр немецких кораблей, чем мы и занялись, по моему настоянию, на следующий день. Благо, крейсер «Лейпциг» стоял буквально рядом с «Арктурусом» — так что пленные должны были пройти мимо. Как раз и успеем уже к нашей части мероприятия!
По поискам Бормана и прочих — было глупо ждать, что они сами явятся к нам. По нашему запросу, англичане представили списки задержанных ими высших германских офицеров и чиновников — партайгеноссе Бормана там не было. Наверняка уже в Швецию сбежал, благо паромы ходили по расписанию, как в мирное время! А чистые документы достать на любое имя, для такой фигуры — не проблема.
На «Лейпциге» нас приветствовал командир, фрегаттен-капитан Асмус, экипаж был как положено, выстроен на палубе. Немцы встречали нас без враждебности, скорее с любопытством, вид имели усталый — и видно было, что крейсер уже не содержится в должном порядке, заметна грязь и даже ржавчина на механизмах. Но, по докладу командира, машины и вооружение были в исправности, боекомплект выгружен, топлива в цистернах треть запаса, а вот продовольствие на исходе, «поскольку принималось с берега еще до капитуляции». Экипаж находился на борту, формально считаясь под арестом, выйти с корабля было нельзя, у единственного трапа стоял британский пост, сержант и двое солдат. И это было скорее исключением из правил — в немецком флоте принято, в отличие от нашего, где «корабль-дом», что до эсминцев включительно при стоянке в базе моряки живут в береговых казармах, оставляя на борту лишь дежурную вахту, здесь так и было с Z-39 и меньшими боевыми единицами, практичные англичане казармы в места заключения превратили, выставив свои караулы. Так что матросы «Лейпцига» и «Кельна» завидовали своим товарищам с миноносцев, пребывавшим в заточении хотя бы на твердой земле.
Сам корабль показался мне не слишком ценной боевой единицей, уступая нашим, типа «Киров» и в огневой мощи, и в скорости хода, и в бронировании — причем если теоретически, можно было заменить радары, зенитную артиллерию, и устаревшую СУО, то изначально порочной и не подлежащей исправлению была сама идея, дизеля для экономичного хода на среднем валу, при турбинах на бортовых. Это выглядело заманчиво в мирное время — но в боевой обстановке жизненно важна возможность дать полный ход максимально быстро, а значит надо держать котлы прогретыми, что с избытком съедало всю экономию топлива, сама же машинная установка оказывалась излишне сложна и меньшей мощности, чем чисто турбинная тех же весов и габаритов. Так что у СССР нет возражений, чтобы англичане забрали этот трофей себе, коль он им нужен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
