— Если не считать «ос».
— Этот вопрос обсужден.
— Послушай, Гал, — сказал Ломов после продолжительного молчания. — Есть идея.
— Безумная?
— Вполне. Имеется на «Тетре» ультразвуковой генератор?
— Например, лазер в гиперзвуковом диапазоне. Или… Постой, постой! С чего ты взял, что он напугает «ос»?
— Видишь ли… только не остри… я видел сон.
— Ах со-о-он!
— Можешь ты пять минут жевать молча?
Ломов рассказал о странном сне, о встрече с Галилеем, о химерах, которых архангелы отпугивают визгом. О том, что сон был слишком правдоподобен, некоторые детали совпали с реальностью — базальтовые плиты, например, или отрицательная рефракция. И вообще многие тайники подсознания не исследованы. Тяжело, что ли, взять ультразвуковой генератор? Вдруг он поможет? Ломов уже успокоился, говорил убежденно. Тем не менее удивился реакции Галина. Планетолог немедленно размонтировал какой-то прибор, из которого вытащил два точечных источника гиперзвука.
Они переоделись в гигроскопическое белье, натянули комбинезоны, белые, как медицинские халаты. На ноги надели мягкие ичиги. Головы покрыли круглыми шапочками.
— Прав был командир, когда заставил обриться, — сказал Ломов. — В скафандрах будет жарко…
Галин откинул запоры люка. Сильно надавил ладонью — тяжелая крышка отошла. Просунул голову в переходную камеру. Там было заметно теплее, чем в рубке.
— Порядок. Выходи первым. И сразу полезай в скафандр.
Ломов ужом скользнул в проем люка. Галин ждал минуту, оглядел в последний раз рубку и протиснулся сам. Закрыл крышку, накинул прижимные болты, подтянул. «Больше не надо, — подумал он. — Остальное доделает атмосфера». Посмотрел на Ломова. Тот уже опустил «блузу».
На жаргоне планетологов верхняя часть скафандра называлась «блузой», нижняя — «колготками». «Колготки» составлены из пластолитовых цилиндров, укрепленных в местах сочленений ребрами жесткости. Внизу они переходят в утюгообразные ступни. По окружности верхней части «колготок» проходит паз, в который вставляется яйцевидная «блуза». Четыре телескопических манипулятора на ней — надруки и подруки — кажутся несоразмерно тонкими, как ножки паука. Весь скафандр пронизывают каналы, по которым циркулирует охлаждающая жидкость.
Галин укрепил ультразвуковые генераторы на спинах скафандров. Затем влез в «колготки» и опустил «блузу».
— Привет, старина, — сказал он.
— Давай быстрее. Холодно!
— Ничего, скоро согреемся.
Они одновременно включили разрядники. На мгновение скафандры опоясало голубое пламя, сваривая «блузу» и «колготки» в одно целое.
Галин включил обзорный экран, взглянул на Ломова. Тот неуклюже топтался на прямых ногах, втягивая и вытягивая манипуляторы.
— Отойди в сторону, открываю люк.
Галин и сам отодвинулся. Правой подрукой осторожно повернул игольчатый натекатель. Послышался тонкий свист, стрелка манометра двинулась по шкале.
— Десять мегапаскалей, — сказал Галин. — Десять и две десятых… Ну, еще поднатужься, — подбодрил он венерианскую атмосферу. — Десять и двадцать семь сотых. Все!
Стрелка манометра стояла неколебимо. Работая четырьмя манипуляторами, Галин быстро открутил и откинул прижимные болты. Овальный люк открылся.
— Давай я первый, — попросил Ломов.
— Делай как я.
Галин повернулся спиной к люку, ухватился за боковые и нижние скобы, подтянулся немного и повис. Манипуляторы начали медленно удлиняться, и Галин исчез за краем люка. Перевел надруки на нижние скобы, втянул подруки. Теперь он висел только на верхних манипуляторах. Еще немного, и ноги коснулись тверди Венеры. Мгновенный восторг захлестнул Галина. Сердце шибануло о ребра; по телу, как от брошенного в воду камня, покатились круги. Спину взяло ознобом. Такое состояние было извинительно для новичка, но ведь Галин высаживался и на Марсе, и на Меркурии, не говоря уже о спутниках Юпитера. Да и по Венере он хаживал. «Ну-ну, старина, — успокаивал он себя. — Романтика кончилась в прошлом веке».
— Заснул, что ли?
Галин втянул манипуляторы, повернулся и сделал несколько шагов, преодолевая упругое сопротивление атмосферы. Было такое ощущение, что он идет против сильного ветра.
— Давай! — скомандовал он Ломову, скафандр которого сиял в проеме люка, словно жемчужина на черном бархате.
Ломов повторил манипуляции Галина и через несколько минут стоял на грунте, цепляясь надруками за скобы. Стоял долго, переминаясь на членистых ногах. Видно, и на него накатило.
— Ну как? — насмешливо спросил Галин.
— Будто окунули в ледяную воду и кипяток одновременно!
— Ничего, привыкнешь.
Они оглядели несущие шары. На двух зияли рваные дыры — полметра в диаметре. Края пластолита загнуты внутрь.
— Вожака, вероятно, расплющило в блин, — пожалел Ломов.
Увязая в мелкой щебенке и немного наклонившись вперед, они заковыляли вокруг «Тетры». Помогли друг другу перебраться через плиту с острыми ребрами, на которую опирался уцелевший шар. Это создало неудобство, так как за кронштейн пришлось ухватиться только верхними манипуляторами, нижние не доставали.
— Ничего, — успокоил Галин. — Стартовый рывок выдержишь. Поскучай, у нас еще полчаса.
Он вернулся к люку и, используя его как промежуточную ступеньку, взобрался на верхушку «Тетры». Намертво вцепился всеми манипуляторами за основание кронштейна.
— Гал, ты где?
— На месте я, на месте, — спохватился Галин. — Не жарко?
— Чуть больше трехсот Кельвинов.
— В полете будет прохладнее.
К вечеру поверхность Венеры остыла, линия горизонта отодвинулась метров на триста. Стало намного темнее. Базальтовые плиты различались только вблизи, дальше они сливались в сплошную угольно-черную массу. Небо казалось низким и темно-коричневым. В атмосфере никакого движения.
— Гал, — опять позвал Ломов.
— Ну?
— Справа между плитами что-то струится. Как будто язычки пламени. Может, посмотреть?..
— Я тебе посмотрю! — рассердился Галин, но тут же сменил тон. — Микель, прошу тебя, никаких эксцессов. Вспомни Блейка.
— Понял.
— То-то же… — Галин посмотрел на часы. — Так, теперь блокируй манипуляторы. Сделал?
— Да.
— До старта одна минута… Ухватись руками за пояс комбинезона, а то разобьешь что-нибудь.
— Уже.
— Тридцать секунд… Десять… Сожми зубы, напряги мышцы… Пять… три… Внима-а-ание… Ноль!
Глухо громыхнул отстрел. Галина мотнуло лицом на обзорный экран. На секунду он потерял сознание, но тут же вскочил на ноги. Как его угораздило сорваться? С такой удобной развилки — лицом в жесткую траву. Теперь оправдывайся… Галин смущенно поднял глаза. Ломоносов уже стоял перед ним, широко расставив ноги и засунув кулаки в карманы китайского халата. Насмешливо прищурился:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
