всей своей красе, пыталась делать вид, что ничего не произошло. Правда, получалось у неё так себе.
— Коноплицкий, а тебе не наплевать? — разозлилась я из-за того, что меня отвлекли от переписки с подругой из-за какой-то ерунды. — Не знала, что ты так переживаешь за них. Поругались, и черт с ними.
— Да я же просто, — тоже психанул Женька. — Удивился, так сказать.
Если честно, то лично я не была удивлена. Ну, не могли подобные сиропные отношения длиться вечно. Рано или поздно должен был случиться разлад. Так и получилось. И не только мы с Женькой заметили ссору между Сафаровым и Малиновской, остальные уже тоже шушукались, поглядывая на них.
— Макс, — прокричал из своего угла Никита Чернецкий, невысокий, побритый наголо парнишка, — там Жорова вообще-то сидит.
Сафаров никак не отреагировал на это замечание. Даже головы не повернул. Как всегда, царь, блин, не иначе. Не понимала, как его занесло на химический факультет. Почему не какие-нибудь международные отношения или, на крайняк, экономический факультет? Судя по виду Сафарова, денег у него было достаточно, чтобы поступить на более престижную специальность. Подобное недоумение возникало и тогда, когда я смотрела на Карину. В нашей группе Малиновская и Сафаров были, как два ярких кактуса в поле васильков. От них веяло другой жизнью, богатой, той, о которой всем остальным из нашей группы можно было только мечтать.
— Малиновская, нехорошо парней обижать. Нас и так мало в группе. Нас оберегать нужно, — не унимался Никита, переключившись на Карину. — Хочешь, я к тебе пересяду, чтобы ты не скучала?
Малиновская, в отличие от Сафарова, отреагировала на язвительное замечание. Обернувшись к Чернецкому, она показала ему средний палец.
— Знай своё место, придурок, — бросила она прежде, чем отвернуться.
В голосе девушки было столько ненависти и презрения, что мне даже стало немного жаль Никиту. Пошутил, называется.
В кабинете повисло напряженное молчание. Хорошо, что ситуацию спас преподаватель. Он как раз показался в дверях. Не взирая на напряженность, витающую в воздухе, поздоровался и, не теряя времени, принялся читать лекцию по математике.
— Жестко она Никиту обломала, — отвлекся от лекции Коноплицкий. — Су*а натуральная.
— Жень, можешь помолчать? — попросила с раздражением. Совершенно не хотелось говорить. Ни про Малиновскую, ни про Сафарова. Этих людей для меня практически не существовало. И если с Кариной перекидывалась иногда парой фраз, когда того требовало наше общее дело, то с Сафаровым вообще даже никогда не разговаривала.
— Могу, не кипятись, — улыбнулся Женька, утыкаясь носом в свою тетрадь.
— Спасибо, осчастливил, — бросила перед тем, как продолжить записывать то, что говорил препод.
К концу пары отбросила ручку в сторону. Был лишь четвертый день занятий, поэтому после долгого летнего перерыва всё ещё не могла привыкнуть к тому, что теперь приходилось так много писать. Когда прозвенел звонок, в кабинете со всех сторон послышались вздохи облегчения. Устала, естественно, не только я. Ребята вытягивали руки, кто вверх, кто в стороны, и интенсивно шевелили пальцами.
— Я на вторую пару не пойду, — неожиданно заявил Коноплицкий.
— С чего это?
— Культурология, — скривился парень. — К тому же весь поток будет. Расскажешь потом, что там было.
— Как хочешь, — пожала плечами.
Немного поболтав, расстались с Женькой в коридоре. Я сразу же направилась в другой конец корпуса. Нужно было найти аудиторию, где я прежде не была. К моему неудовольствию, пришлось поплутать. Кабинеты в этой части университета были пронумерованы довольно странно. По крайней мере, на мой взгляд.
Когда я практически достигла цели, из сумки раздался звон телефона. Долго шарила по кармашкам прежде, чем нашла его. Приняла звонок и подошла к подоконнику, где никого не было, чтобы спокойно поговорить. Звонила мама.
— Уль, привет. Не сильно отвлекаю?
— Привет. Ну, если ответила, значит, не сильно. Что случилось? — обычно мы с мамой созванивались вечером.
— Да ничего. Просто сон сегодня какой-то странный про тебя видела, забеспокоилась.
— Мама… Ну, знаешь же, что не люблю, когда ты начинаешь про это. То сны тебе снятся, то предчувствие… Нормально у меня всё.
— Нормально? Или хорошо?
— Хорошо, мам, хорошо. Ты не переживай. Ладно?
— Когда ты приедешь?
— Ещё даже неделя не прошла, — засмеялась я. — А ты уже хочешь, чтобы я приехала.
— Подумала, что ты соскучилась. Может, на выходные к нам? Сегодня после пар села бы на маршрутку и…
— Нет, мам. На следующие приеду. Несерьезно, если каждые выходные буду кататься туда-сюда. Где столько денег брать?
— Ну, уж на билеты нашли бы.
— Нет, мам. Приеду, как и планировала, на следующие выходные. У меня, кстати, пара начинается. Мне уже пора бежать.
Последние сказанные слова были правдой. Залетев в большую аудиторию, оторопела немного. Студентов было много, и остались лишь считанные свободные места. Заметив одно из них на втором ряду, устремилась туда. Но не успела. Какая-то девчонка дерзко меня подрезала и уселась первой. Недовольно выдохнула и подняла взгляд выше. Быстро пробегала взглядом по рядам, понимая, что болтать с мамой было ошибкой. Неужели теперь придется подпирать стену целую пару?
— Рассаживайтесь, рассаживайтесь, — легко подтолкнули меня в спину чьи-то холодные ладони.
Обернулась, натыкаясь на насмешливый взгляд пожилой женщины. Она, судя по всему, и есть наш преподаватель по культурологии.
— Мест не осталось, — пролепетала я сбивчиво.
— Ну, как нет? — женщина поднялась выше. — Молодой человек, ваш рюкзак, я думаю, можно и на пол поставить. Девушка, — подозвала она меня, — вот и для вас место нашлось.
— Спасибо большое, — поблагодарила, испытывая искреннюю признательность.
— Пожалуйста, — она обернулась к двери, где нарисовался ещё один припозднившийся студент.
Я же с широченной улыбкой повернулась туда, где нашлось для меня местечко. Вот только, когда я толком разглядела своих соседей, улыбаться тут же расхотелось. Свободное место было расположено между Сафаровым и… парнем-неформалом. Смутно попыталась вспомнить, как называют представителей этой субкультуры. Эму? Черт, нет! Эму — это же страус. Эмо? Да, точно. Эмо. Хоть и не страус, но на петуха парень был очень похож. Ладно, была не была. Он же не кусается в конце концов. Что поделать, если я не приемлю таких, как он? Не уходить же из-за него с пары? Придется потерпеть.
— Можно пройти? — обратилась к Сафарову, который сидел с краю. Надеюсь, он, как и этот странный парень, кусаться тоже не будет.
Безразлично взглянув на меня, Максим поднялся, давая мне занять свободное место.
— Спасибо.
Ответом мне было молчание. Будто и не его поблагодарила. Где же твое воспитание, Сафаров? Неужели мама с папой не научили говорить вежливые слова? Или не царское это дело? Глухое раздражение стало подниматься из глубины души. Однако спустя минуту я поняла, что
