— Кррр! Кррр! — донеслось до ее слуха зловещее карканье ворона.
Услышав знакомый сигнал, девушка встрепенулась и, как эхо, отозвалась криком филина.
Палач отпрянул.
— Что это? С ума, что ль, она спятила?
— Мабуть, и так, — спокойно отозвался помощник, поднимая руку, чтобы достать конец веревки, перекинутой через сук.
Дуняша подняла голову и глянула в направлении звука. Но вокруг никого не было, только на противоположной стороне оврага что-то серое шмыгнуло в кустах, слегка шелохнув ветку.
«Что ж это? Неужто вороны уже слетаются к оврагу в предчувствии легкой добычи?» — тоскливо подумала Дуняша, вновь поднимая глаза к небу, где уже загорались бледные звезды.
— Прощайте, звезды! — тихо прошептала Дуняша. — Приласкайте за меня рыжего Мишку, поцелуйте Ю-ю…
— Та ну же, тягни! — сердито крикнул палач. — Какого дьявола канителишься, каракатица.
Помощник лениво подпрыгнул, но конец веревки повис так высоко, что он коснулся его только концом пальца.
— А, будь ты проклята, змеюка! С этим чертенком и перед смертью морока…
Он подпрыгнул еще раз:
— Ну, вот, и готово!…
Веревка стала натягиваться…
Дуняша в ужасе закрыла глаза. Крик ворона повторился. Дуняша собрав все силы, резким движением сбросила с головы петлю.
От неожиданности потянувший за веревку подручный палача потерял равновесие и свалился.
В то же мгновение в вечернем воздухе прокатился залп из двух карабинов и оба злодея, пронзенные пулями завертелись ужами в предсмертной агонии.
Не успела Дуняша прийти в себя, как кто-то уже крепко обнимал ее и покрывал лицо поцелуями.
— Дуняша, милая Дуняшка!… Жива!… Да очнись же, это я, Мишка!…
Девушка обвила руками кудлатую голову брата. Она еще не верила своим глазам.
Но кривой палач лежал неподвижно под дубком. Его подручного Ю-ю проворно сваливал в ту самую яму, которая была приготовлена для Дуняши.
Поняв наконец что она спасена от лихой смерти, Дуняша прильнула головой к широкой груди Следопыта и залилась горячими радостными слезами.
Когда улегся первый порыв, она позвала к себе верного соратника Ю-ю и крепко расцеловала его, благодаря за спасение и помощь.
Растроганный Ю-ю, не знавший никогда ласки, встал на колени перед лежавшей девушкой и, сложив на груди руки, молча поклонился ей до земли. В эту минуту он готов был ради нее отдать себя на растерзание, пойти на самую лютую казнь. Но бедный язык Ю-ю ничего не мог выразить, и только черные блестящие глаза его подернулись влагой, и какой-то комок подкатил к горлу. Он быстро поднялся и, схватив труп палача за ноги, поволок его к яме…
— Брось эту погань! — сердито буркнул Мишка. — Пусть их вороны хоронят. Нам пора в путь!…
— Да-да! — подхватила Дуняша. — Возьмите меня скорее отсюда, а то бандиты могут хватиться…
Мишка лукаво улыбнулся и, посмотрев на часы, сказал:
— Не бойся, Овод, через полчаса здесь заварится такая каша, что им будет не до нас.
— Что за каша?
— Да ничего особенного, я привел с собой десятка три добровольцев, которые согласились потрепать махновскую шайку… А теперь марш-марш в дорогу!
— Но как вы меня возьмете, ведь я еще те могу ходить?
— Не беспокойся, это уж наше дело. Ну, что, Ю-ю готово?
— Есть, капитана! -отозвался Ю-ю, подавая носилки, сделанные им из ветвей того дуба, на котором махновские бандиты хотели повесить Овода.
Осторожно уложив больную, наши герои медленно пошли по дну оврага прочь от страшного места.
На этот раз ночь им благоприятствовала: небо сердито хмурилось, угрожая дождем.
Овраг кончился.
Следопыт тихонько свистнул. Из-за темной купы ближайших деревьев появился буденовец с винтовкой в руках:
— Несете хлопцы?
— Несем.
— Жив ли?
— Жив.
— Вот будет рад наш Дед! Давай скорей на тачанку.
Красноармеец подошел к носилкам, радостно поздоровался с Оводом и вместе с Ю-ю понес Дуняшу к тачанке.
— Сено положено? — спросил Следопыт.
— Целый ворох.
— Тогда едем!
Овод и Мишка, у которого еще побаливала нога, устроились на тачанке, a неутомимый Ю-ю и боец, взяв винтовки на ремень, пошли следом.
Проехав верст семь восемь по глухим местам, они услышали позади себя отчаянную ружейную трескотню.
— Ну началась потеха? — радостно потирая руки, воскликнул Мишка. — Дальше мы можем ехать спокойно. Голубая Лисица решит, что она попала в капкан, и даст тягу к старому лесу где им знакома каждая тропинка.
И действительно, вскоре перестрелка стала затихать, удаляясь, а затем и совсем прекратилась.
Дорогой Мишка подробно рассказывал Оводу, как он с помощью Ю-ю вырвался из лап бандитов, как они мчались в полк Деда, как проследили потом шайку Махно и разыскали, наконец, Черную Балку.
В свою очередь Овод поделился с братом своими переживаниями, особенно подробно рассказав о странной девушке, осмелившейся заступиться за него перед зверем Махно.
— А где это было? — заинтересовался Следопыт.
— На водяной мельнице. Я узнала об этом, когда палач вынес меня из комнаты.
Следопыт в раздумье почесал затылок:
— Так ты говоришь, девушка назвала себя твоим другом?
— Назвала…
— А Махно обругала зверем?
— Зверем.
— И тот не убил ее?
— Нет, даже назвал ее милой красавицей.
— Гм… Странная штука… Тут что-то есть, этакое, — нахмурив лоб, изрек Мишка. — А девка все-таки молодчага. И смазливая, говоришь?…
— Как в сказке, — улыбаясь, ответил Овод.
— Ишь ты…
Путники незаметно продвигались вперед и к восходу солнца уже нагнали свои полк.
Трудно себе представить радость и удивление старого полковника и буденовцев, когда они услыхали о возвращении уже похороненного всеми Овода. Узнав подробности о пытке и геройском поведении Овода, его пришел навестить сам Буденный. А вскоре он послал рапорт высшему командованию с просьбой о награждении орденами наших героев.
На другой день Конная армия Буденного всесокрушающей силой двинулась вперед, очищая от врагов советскую землю. К великому огорчению Деда, Овод был еще так слаб, что его пришлось оставить в ближайшем госпитале, а вместе с ним остались конечно и его друзья — Следопыт и Ю-ю.
Расставаясь с ребятами, старый полковник обнял и расцеловал каждого по очереди.
— Берегите себя хлопцы, — наказывал он моргая покрасневшими глазами, — зря на рожон не лезьте и бейте беляков с умом. Я вас в партизанский отряд сдам. Нас уж вы не догоните…
Любимый буденовский полк ушел вместе с армией, ушел и Дед…
И опять трое юных бойцов-разведчиков окунулись в кипящий котел кровавой воины.
А пока три друга ищут свое место в строю, расскажем читателю, как Овод попал в штаб Махно.
Во время одной из стычек буденовцев с махновскими бандитами Овод заметил на поле боя тяжелораненого деревенского парня: он горько плакал над трупом старого бандита. Парень был без оружия, в крестьянской одежде. На вид он казался не старше Овода. Из допроса в штабе полка выяснилось, что это сын убитого старшины Мельниченко, верного друга и соратника Махно. Он возглавлял одну из его шаек, которая и была уничтожена буденовцами. Уцелел только этот парень. По его словам, отец впервые взял его с собой, с тем чтобы передать самому Махно в качестве ординарца. По документам и письмам найденным в кармане старого Мельниченко, рассказ парня подтвердился.
Такой случай Овод решил немедленно использовать и, посоветовавшись с друзьями, составил план действий. Нарядившись в одежду пленного парня, с документами отца явиться к Махно под именем сына убитого старшины, втереться к нему в доверие и остаться при ставке. Мишка и Ю-ю будут держать связь с полком и доставлять добытые сведения.
С некоторым сомнением и неохотой полковник одобрил план красных дьяволят.
Вскоре наши разведчики проследили банду Махно. Переодетый Овод, «весь в слезах» и проклиная красных, явился к атаману. Он просил принять его в банду, чтобы отомстить буденовцам за смерть отца.
Весть о разгроме шайки Мельниченко разъярила Махно, но просьбу его «сына» он решил удовлетворить, а в знак согласия ожег его плетью и приказал зачислить казачком при своей особе.
Скрипнув зубами Овод стерпел «ласку» бандита и поклялся отплатить ему сторицей. А как он выполнил свою клятву, читатель уже знает.
ТАИНСТВЕННЫЙ АВТОМОБИЛЬ
Через десять дней после описанных событий, глубокой ночью по дороге из города выехал большой красный автомобиль Он был изрешечен пулями, осколками снарядов, но летел, как буря, поднимая облака пыли и наполняя безбрежную степь тревожным гулом. Вслед за ним мчался отряд вооруженных всадников.
В автомобиле сидели трое военных в кожаных куртках. Один из них отличавшийся низким ростом и широкими плечами, поместился на откидной скамеечке, держа наготове маузер и зорко вглядываясь в темноту ночи. Двое за его спиной тихо переговаривались между собою:
