шагал мне на встречу, прошло достаточно много времени, чтобы даже с нетренированным организмом и неразвитой реакцией доходяги Юрки, я просто и незамысловато выкинул ему на встречу свое левое колено, в которое он благополучно и воткнулся своим лицом. Придержав кабанчика за волосы левой рукой, я сразу рубанул ему основанием правого кулака по затылку и шагнул в сторону. Это был тэцуй с верху — удар молот основанием кулака. ДажеНеЗнаюКтоЭто, упал на пол не подавая признаков жизни. Печальненько будет, если я перестарался, а нет, вроде шевелится, значит с ним все в порядке. Второй парень, с сигаретой во рту, даже не привстал с места. Он все так же тупо сидел на корточках и ошарашено переводил взгляд то на приятеля, то на меня.
— И ведь минздрав всегда предупреждал, что курение опасно для здоровья, но его почему-то никто не слушает — расстроено сказал ему я, и прошел мимо в последнюю кабинку.
Сделав свои дела, я вышел и подошел к раковине, чтобы помыть руки. Гигиена прежде всего. Кабанчик, тихо постанывая, уже вполне осмысленно глядя на мир, сидел на холодном кафеле задницей и растирал затылок, а его приятель, опасливо посматривая на меня, пытался его поднять.
— Ты долго не сиди на холодном полу, простатит можешь заработать. — заботливо обратился я к вырубленному мной типу и, отряхнув мокрые руки в раковину, вежливо попрощался со всеми — Ну все пацаны, вы тут не серчайте, если что. И до новых встреч.
Дальше все покатилось по накатанной колее. Девчонки, правда все допытывались у меня на перемене, как я сумел так быстро подтянуть английский, и у кого учился. Особенно настойчиво спрашивала меня Ленка Кузнецова, которая, была лучшей по английскому у нас в классе. Пришлось ей соврать, что уже год как занимаюсь с репетитором, преподавателем из вуза, а раньше не говорил потому что стеснялся. Это помогло и от меня на время отстали. На большой перемене ко мне подошел сам Козлов, и отозвав в сторонку, тихо сказал.
— Слышь Костыль, я слышал, что ты сегодня в сортире завалил Черу из десятого А?
— Ну я не сказал бы, что прямо завалил. Так, уронил немного просто — осторожно ответил ему я — на самом деле это случайно вышло. А что, он обиделся что ли?
— Юморишь? — с усмешкой хмыкнул Андрей.
— Нет, это я так скрываю волнение. Несу что ни попадя, а некоторые не понимают и обижаются.
— Ты сильно изменился за последние дни. Уважаю. Ко мне тут подошел Ковалев из десятого А и сказал, что они сегодня, после уроков, будут тебя встречать возле школы. Сказал, что ты в конец оборзел, и что они будут учить тебя жизни. Не знаю, сколько их там будет, но ты бы лучше свалил сегодня пораньше. Уйди прямо сейчас, просто бери свой дипломат и бегом вали из школы. Там, глядишь, через пару — тройку дней уже начнутся каникулы, и они тебя уже не достанут. А в сентябре все уже про это забудут. Да их и в школе то уже не будет.
— Спасибо Андрей! — я, не ерничая, искренне протянул ему руку — Хорошо, что ты предупредил. Но я сегодня не буду убегать. Пусть будет что будет.
— Ну смотри, как знаешь — он пожал плечами и протянул руку в ответ — Такого, каким ты был раньше, я бы не стал предупреждать, а сейчас ты мне даже нравишься. Давай, удачи!
— Спасибо.
По окончании занятий, я не торопясь как обычно вырваться из школы, спустился на цокольный этаж, туда где в старом спортивном зале, сейчас находились школьные мастерские с верстаками и станками по дереву и металлу. Трудовик Юрий Александрович, в своем обычном синем халате, в полном одиночестве возился с какой-то металлической деталью, зажатой в тиски на крайнем к выходу верстаке. Он неторопливо обтачивал ее напильником. Время от времени, он останавливался, пробовал поверхность детали проводя по ней пальцем, и не удовлетворенный результатом, продолжал точить дальше. У Юрки с трудовиком всегда были очень хорошие отношения. В свое время, он целый год, оставаясь после занятий, занимался у трудовика в кружке «Умелые руки». Трудовик обучал его и еще нескольких ребят работе на токарных станках по дереву и по металлу. Учил делать табуретки, собирать скворечники, и правильно работать с домашним инструментом вроде ножовки, молотка или напильника. Юрка даже шахматные фигурки на токарном станке смог себе выточить, они до сих пор без дела валяются в одном из ящиков его письменного стола. Я подошел поближе, и дождавшись пока трудовик обратит на меня внимание, вежливо сказал.
— Здравствуйте Юрий Александрович! Можно попросить у вас полметра стального прутка? Мне для дома очень надо.
— Ну здравствуй Костылев. — трудовик мотнул головой в сторону стены и снова принялся за деталь — Раз надо так надо. Посмотри вон в той куче металла, и возьми какой тебе нужно.
— Спасибо большое! — так же вежливо поблагодарил я
— Для хорошего человека не жалко. — отозвался он, продолжая точить деталь.
Я подошел к указанной куче, и немного покопавшись, выбрал подходящий по размеру пруток. Взял его в руки, и прикинул по длине и весу. Пойдет. Потом взял с верстака старую газетку, тщательно завернул в нее пруток, и попрощавшись с учителем, вышел из мастерской. На выходе из ворот школы меня уже ждали. Там было трое десятиклассников во главе с тем самым утренним курягой Черой, а чуть в отдалении стояли зрители, разношерстная толпа школьников из разных классов. Свой «дипломат», чтобы он не мешал, я оставил у трудовика в мастерских, спрятав его за одним из токарных станков. Поэтому кроме внешне безобидного свертка у меня в руках ничего не было. Чера, с группой поддержки, увидели меня и все вместе, медленно расходясь в стороны, двинулись мне на встречу. Я зловеще глядя Чере в глаза, эффектно стряхнул газету с прутка в сторону, перехватил его правой рукой поудобней, и многозначительно постукивая им о ладонь левой руки, решительно зашагал им на встречу. Глаза Черы, расширившись, остановились на прутке и в ужасе расширились.
— Да он же псих пацаны! Посмотрите, у него в руках ломик!
Я продолжал все так же неторопливо идти вперед, глядя в глаза Чере, и заставляя его в панике пятиться назад. Наконец, он,
