и, если бы не встреча с волонтером, Велько бы ни на секунду не усомнился в том, что здесь уютно.
– Мы никогда не говорим детям, что к ним приехал отец, – сообщила лисица. – У нас принято говорить «родственник», чтобы не внушать детям ложных надежд.
– Я могу сводить его в кафе? – спросил Велько. – Я видел на углу кафе-мороженое.
– Боюсь, что это неосуществимо. Неждан предпочитает ходить на лапах. Он очень замкнутый, мало с кем разговаривает и держится в стороне от остальных, хотя мы прилагаем большие усилия и пытаемся его подружить с названными братьями и сестрами.
– Как вы сказали? – нахмурился Грачанин. – Неждан?
– Да, – лисица заметно удивилась. – Вы что, не знаете, как его зовут?
– В документах не было имени, – честно ответил Велько. – А с его матерью мы… мы не общались.
– Понятно, – кивнула лисица. – Присаживайтесь, я сейчас его позову.
Волк и майор Грачанин долго и дружно прислушивались к уговорам: «Неждан, надо выйти, это нехорошо, дядя Велько приехал издалека, он хочет с тобой поздороваться, а ты прячешься под креслом! Просто выгляни в гостиную, если не захочешь разговаривать – вернешься в свою комнату».
Шорох и цоканье коготков по линолеуму были тихими и легкими. Велько увидел просунувшийся в дверную щель рыжий нос, зеленые глаза и ошеломленно сообщил волку: «Это лисенок! Но, блин!.. Уму непостижимо! Я же ни к одной лисице никогда близко не подходил!»
«Ты и к волчицам никогда не подходил», – пробурчал тот.
«Но лис! Это… это прямо самый настоящий Неждан. Нежданчик. Лис! Рыжий и с белым воротником!»
«Какая разница, – неожиданно фыркнул волк. – Мы же с самого начала знали, что ребенок не твой. Скажи спасибо, что тебе медвежонка не впарили».
Майор Грачанин с трудом сдержал смех. Действительно. Лис еще туда-сюда – можно подумать, что вис, не взявший волчьей крови. А с медвежонком было бы вообще забавно.
Тощее рыжее создание просочилось в гостиную, уселось на коврик и уставилось на него грустным зеленым взглядом.
«Перекидывайся, – велел волк. – Я с ним погуляю и обо всем расспрошу – как ему живется и чем кормят. Заморыш какой-то. Может быть, ему тут мяса не додают?»
– Вот, познакомьтесь… – заговорила вошедшая вслед за Нежданчиком воспитательница. – Это…
– Где здесь можно превратиться? – спросил майор Грачанин, вставая с кресла. – Я оставлю у вас вещи, служебное удостоверение и автомобиль – как гарантию, что не уведу ребенка. Мой волк считает, что ему будет проще установить контакт с Нежданом. Вы позволите нам побегать на лапах?
– Конечно. Двор в вашем распоряжении. У нас большой сад и придомовой участок. Неждан любит проводить время возле шелковицы.
– Я тоже люблю шелковицу, – кивнул майор Грачанин. – Покажите, где я могу оставить одежду и перекинуться.
Глава 4. Олеся. Изгнание Пахома
Волк пообещал, что майор Грачанин зайдет к ним, чтобы взять номер телефона фирмы по уборке квартир.
«Он такой умный! – восторгалась шакалица. – Образованный! Сильный! Самостоятельный! Зарабатывает и выбирает себе еду!»
«Если хочешь, я тебе что-нибудь куплю, – пробормотала Олеся, записавшая номер на кусочек белого картона. – Выбери, что по вкусу»
«Мне ничего не надо, – отмахнулась шакалица. – Для арбузов и дынь слишком рано, виноград еще зеленый. Когда купишь, я немного поем. Персики! Проверь персики, может быть те, что ближе к верхушке уже созрели. Они вкусные. Угостишь майора».
«Сомневаюсь, что он захочет персик, – вздохнула Олеся и начала рисовать на картоне крохотный цветок гибискуса. – Нужно готовить что-то мясное. А я не умею. Да и смысл готовить? Он, наверное, и в квартиру не заглянет. Если вообще зайдет за номером телефона».
Шакалица поначалу уверяла Олесю – «придет, обязательно придет» – но за пару дней растеряла энтузиазм. К выходным настроение испортилось у обеих. Немалую роль в этом сыграли расспросы соседей, которые уже придумали себе, что у майора с Олесей бурно развиваются романтические отношения. От рекомендаций «запекай рыбу в сметане» и «готовь овощное рагу из кабачков и баклажанов, он хвалил стряпню тети Станиславы» хотелось заскрипеть зубами и послать советчиков куда подальше. Олеся даже цветы начала поливать в темноте – избегала встречаться с дядей Серафимом, который проработал технологом на хлебозаводе в цехе изготовления пирожков и знал точный рецепт начинки из ливера. По ГОСТу.
Они наблюдали за палисадником и обвалившимся погребом. Волк не появлялся. Шакалята и лисята играли в прятки, один раз застукивались возле персика. Несколько раз мимо пробегала компания котов, после чего от седьмого дома неслись крики деда Онисима: «Пошли вон окаянные! Майора на вас нет!»
На картонном прямоугольнике расцвели два гибискуса – малиновый с белой серединкой и белый с малиновой – нежно-оранжевая роза и два василька. В субботу вечером Олеся закончила бордюр из вьюнка, проработала цветы и бутоны, добавила к акварели немного контура – карандаш и ручка – и оставила визитку посреди стола.
«Выкинуть жалко, а отдавать некому», – сказала она шакалице.
«Давай отнесем, – предложила шакалица. – Может быть, он дома. Дед Куприян говорил, что он всегда выезжает на Абрикосовую улицу. Поэтому мы с тобой не видим его машину, и не можем определить, на службе он или нет. Надо сходить».
«На лапах?»
«Нет. Иди ты. Мне неудобно нести визитку».
«Он подумает, что я навязываюсь, – тоскливо ответила Олеся. – Лучше ты».
Они немного поругались. Расстроенная Олеся вытряхнула тюфяки, принесенные из норы еще зимой, сложила стопкой и перекинулась. Шакалица побродила по квартире, проверила орхидеи, забралась на табуретку в кухне и долго смотрела в темное окно. Заговорили они около полуночи – зверь дремал на тюфяке, не проваливаясь в глубокий сон, настораживая уши при каждом подозрительном звуке.
«Помнишь, как мы познакомились с Пахомом? – спросила Олеся. – Ситуация похожа. Он на меня смотрел, как мастер на заказчицу, а я загорелась и проявила инициативу».
«Помню», – буркнула шакалица.
«С тех пор я боюсь выказывать интерес, – призналась Олеся. – Вляпалась с Пахомом – ни семьи, ни детей, нора рушится. Пятнышки на чепраке появились, а что толку? Теперь, когда он возникает на горизонте, приходится прятаться, потому что по мнению общественности, я во всем виновата. Страшно подходить к майору. Влипну еще хуже. Ему до меня дела нет, а я только о нем и думаю».
Шакалица согласилась, что с Пахомом получилось очень и очень неудачно, и пообещала: «Я завтра утром сбегаю к десятому дому. Осмотрюсь. Надо попасться им на глаза. А потом уже действовать по ситуации».
Утром они пронаблюдали отъезд майора Грачанина. Шакалица отправилась к десятому дому, когда рассветное солнце выглянуло из-за цехов хлебозавода и начало разогревать асфальтовые дорожки и палисадники. Им пришлось шнырять по кустам, скрываясь от взглядов старшего поколения: кто-то уже убирал на балконе, кто-то развешивал постиранное белье на веревках, из открытых окон доносились звуки готовки – шкворчало масло, разбивались яйца, смешивалось тесто для оладий.
Шакалица пробралась в узкую щель между двумя погребами и
