Как же трудно все это.
Никогда еще женщина не вызывала у него настолько противоречивых чувств. Пока она одевалась, он еле сдерживался, чтобы не затащить ее обратно в постель, насладиться каждой клеточкой ее податливого и желанного тела…
Однако он понимал, что от этого будет хуже им обоим. Не надо было обладать слишком проницательным умом, чтобы не догадаться, кто звонил. Ну конечно же ее муж. Глупо было бы предполагать, что такая женщина окажется не замужем. И хотя она не носила обручального кольца, это ни о чем не говорило. Может, она отдала его ювелиру на чистку или еще для чего-нибудь.
А он, Брайан, на мгновение поверил, что все еще возможно…
Дурак и идиот. Других определений просто нет для такого глупца…
Ванная встретила его чистым белоснежным кафелем. Брайан ступил в душевую кабину и настроил струи воды на оптимальную температуру.
Надо забыть эту женщину. Ничего хорошего не будет, если они еще раз окажутся вместе, как бы чудесно это не показалось вначале.
У нее своя жизнь, а у него — своя. И незачем все рушить…
Брайан ни за что на свете не хотел стать разрушителем чужой семьи…
5
Она сидела в кресле рядом с иллюминатором.
Бессонная ночь, круги под глазами. Это лишь малая часть того, чем обернулось для Кэролайн Рождество. Самым главным было израненное сердце, болевшее в груди…
Она больше не видела Брайана. Может, он улетел на другом самолете, а может, все еще в номере.
Едва дождавшись рассвета, Кэролайн собрала свои вещи и вернулась в аэропорт. Она решила, что сегодня будет одной из первых, когда появится возможность улететь в Сан-Диего…
Ей надо думать о дочери, о родителях, о Брюсе. Брайан никак не вписывался в привычную картину ее жизни. И все же она с тоской понимала, что его образ навсегда запечатлелся в ее голове, в ее сердце… И никогда ей не удастся изгнать его оттуда…
Авиалайнер дернулся и начал медленно двигаться, постепенно увеличивая скорость. Вот уже он оторвался от взлетной полосы. Кэролайн посмотрела на землю, стремительно удаляющуюся от нее, остающуюся внизу, где-то далеко…
Отвела взгляд. Женщина, сидевшая рядом с ней, раскрыла журнал, усиленно делала вид, что читает. Но Кэролайн поняла, та боится летать. Взгляд женщины напряженно смотрел в одну точку и не двигался, глаза были распахнуты…
— Попробуйте петь, — доверительно шепнула Кэролайн незнакомке.
— Что? — та недоуменно покосилась на девушку.
— Попробуйте петь, молча, про себя, — пояснила Кэролайн. — Это помогает. Я сама боялась летать. Но это — верный способ не думать об этом… Главное, чтобы песня была хорошая…
Женщина улыбнулась.
— Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Сейчас обязательно попробую.
— Да, я тоже собираюсь… — Кэролайн усмехнулась, обратив внимание, что снова вцепилась в подлокотники настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.
Нет, надо брать себя в руки. Тем более, когда рядом человек, который, судя по всему, боится летать еще больше, чем она, если такое только возможно…
Кэролайн откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза, попыталась успокоиться. Знакомый мотив тут же закрутился в голове, и она не заметила, как отвлеклась…
— Эй, — кто-то несильно сжал ее плечо. — Мы уже подлетаем. Кэролайн встрепенулась и открыла глаза.
— Я что, спала?! — удивленно поинтересовалась она у соседки.
— Да, похоже на то, — улыбнулась та.
— Ну надо же, — пробормотала она. — Не поверите, такое со мной впервые в жизни…
Ее встречал Брюс.
Ее Брюс… Брюс, которого она должна была любить, которому должна была хранить верность и которого подло обманула при первой же возможности.
Зачем он пришел? Чтобы лишний раз дать ей понять, насколько она низко пала? Конечно же нет! Он ведь ничего не знает. Он ей верит, любит ее и, наверное, хочет чего-то большего, чем ни к чему не обязывающие отношения…
Но Кэролайн было тяжело его видеть. Она даже попыталась спрятаться за пассажирами. Однако вовремя опомнилась. Еще не хватало, чтобы он простоял здесь целый день, наплевав на свои дела…
Распрямилась, помахала ему рукой.
Он улыбнулся, двинулся ей навстречу.
Только бы не выдать себя! Только бы он ни о чем не догадался! Она никогда больше не будет изменять ему. Никогда.
Он ведь такой хороший, ее Брюс. Такой замечательный. Тихий, мирный, заботливый. Ну почему она не любит его так, как должна была бы любить?
Брюс, Брюс… что же в тебе не так? Что же во мне не так?
Он шел навстречу. Чуть выше среднего роста, худощавый. Одет в кожаную куртку, из-под которой проглядывал бежевый свитер, который она подарила ему на прошлое Рождество… Кэролайн почувствовала укол совести. Как же она могла изменить этому замечательному человеку? Как так получилось, что жизнь ее сделала подобный вираж, после которого она никак не может прийти в себя?
— Привет. — Брюс остановился перед ней и протянул букет цветов, который держал в руках.
В глазах его читалась радость от встречи и угадывалась тщательно скрываемая тоска…
— Привет. — Кэролайн замерла в нерешительности, приняла цветы из его рук, робко взглянула на своего «любимого-нелюбимого».
— Я скучал, — просто произнес он.
Видимо, он ожидал и от нее услышать нечто подобное. И Кэролайн уже готова была произнести то, что он хотел услышать… Но слова словно застряли у нее в горле, не смогли вырваться наружу, и, немного помолчав, она лишь произнесла:
— Пойдем получим мой багаж…
— Да, конечно.
Брюс всегда был очень надежным. Он и сейчас первым прошел к нужной дорожке, по которой выезжали сумки и чемоданы пассажиров ее рейса. Она только показывала ему вещи, принадлежащие ей.
Наконец они подошли к его машине. Поместив чемодан в багажнике, а пакеты — на заднем сиденье своей машины, Брюс открыл перед Кэролайн дверцу.
Ничего не говоря, она забралась в автомобиль.
Сейчас она мечтала лишь об одном: поскорее увидеть Дороти.
— Куда? — спросил Брюс, глядя на нее.
— К моим, — не задумываясь, ответила Кэролайн.
И машина тут же тронулась с места.
Она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Она не хотела ни о чем разговаривать, и такой способ показался ей более приемлемым и не слишком обидным для Брюса, который был ни в чем не виноват…
— Мама! Мамочка! — услышала она возглас, едва только Мелани открыла дверь и впустила их в холл. — Доченька! — Кэролайн машинально вручила медведя Брюсу, нерешительно топтавшемуся рядом, и раскрыла объятия, подхватывая малышку на руки. — Как же я по тебе скучала, солнышко мое!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
