трактор без кабины. Все попадавшиеся мне на глаза работники фермы поголовно были альвами с тёмной кожей. Пока мы шли, я насчитал не менее двадцати человек.
Мы приблизились к строениям, больше напоминавших об американском ранчо, чем о европейской ферме. Здания были представлены парой двухэтажных домов да большим амбаром. Рядом с домами примостились два пикапа с облезлой белой краской. В кресле у крыльца одного из домов сидела женщина лет двадцати пяти, больше дать невозможно. Волосы чёрные как смоль, смуглая кожа. Образ дополняла пара роговых очков с толстым стеклом и непрестанно движущиеся в её руках вязальные спицы с пряжей. Она была очень похожа на Эрони, так что, видимо, она её родственник.
– Ба Кирати. Я жениха Эро привел! – крикнул мужчина с каким-то смешком.
– О Великий Дайн. Он всё-таки тильвёнок! – мне стало не по себе. Взгляд, которым она меня наградила, отдавал холодом арктики. Когда она встала с кресла, я увидел что её костюм состоял из вездесущих коротких шорт и майки.
“Может быть она и бабушка, но выглядит она так, что я бы её трахнул без лишних вопросов” – я замотал головой, чтобы избавиться от лишних мыслей.
– Боже, хилый, мелкий, так ещё и на лицо урод. – я стоически перенёс ментальные удары, которыми она, не скупясь, награждала меня.
– Ба, чего вы так категорично? Жена вашего сына вообще белая.
– Поэтому я и не люблю светлые волосы Эро. Напоминает расистов. Ей и так нехорошо живется полукровкой. Да и имя у него – Сони. Его родители точно из Белого Братства или фашисты. – не переставая ворчать бабка подошла ко мне и взяла меня за подбородок.
– Здравствуйте… – она тяжело вздохнула и отпустила меня.
– У моих детей в роду какая-то любовь к белым и бедным. Не могла что-ли хотя бы в богатого влюбиться? – логика у неё, конечно, железобетонная, но я и спорить-то не собирался.
– Не переживайте, я стану богатым, а Эро будет знаменитой, вот увидите. – не знаю из какого горшочка я зачерпнул этой уверенности, но в эту уверенность я верил, да и не хотелось показывать себя с плохой стороны перед будущей ворчащей родственницей.
– Ох… молодежи лишь бы в Новый Руган уехать да стать актерами, певцами или танцорами. Вульгарщина одна. Сто лет назад я была на стачках, боролась за наши права, а теперь все поголовно забыли обиды к белым. Удивительно. Ох… хотя, может оно и к лучшему. Ты почему не уехал? – я рассказал о произошедших со мной злоключениях, – У белых всё не как у людей. Сал, отвези его до Домбура. Там есть цветные полицейские. К нашему шерифу его нельзя, он тильвов не переносит. – родственница Эротии даже смягчилась и посмотрела на меня с едва заметной жалостью.
– Я так тоже думал, Ба. – сказал зеленоволосый. – Он не плохой. Яблочку он понравился.
– Яблочку он блять понравился. Яблочку нравится всё что его гладит и дает ему пожрать! Понять не могу как ты до своих восьмидесяти дожил с такой логикой! – бабка ворчала, но Сал, кажется, не обижался.
“Да, теперь я понимаю как определить возраст некоторых альвов. Она не дает, а только ворчит” – меня рассмешила моя же глупая мысль.
– Ладно, Ба. Отвезу его, чтобы он не мозолил тебе глаза. Пойдем, Сони. – мужчина потянул меня в сторону машины, но нас остановило новое высказывание старухи:
– Мне без разницы кого там любит моя внучка, но если ты её обидишь, то я всегда успею тебя застрелить. Мы, деревенские, городских не любим, а тильвов тем более. – бабушка вернулась обратно в кресло и продолжила шить.
– Ба всегда такая. Поругает, поругает и ещё поругает, а потом похвалит. – Сал направился к пикапу. – Так, ключи не в машине. Я сейчас зайду за ключами и вынесу нам воды. Ехать час с лишним.
– Спасибо. – мужчина ушел, а я прочитал наклейку на номере: “Штат Албама”.
“Прям штат Алабама” – подумал я про себя и сел в кузов пикапа, здесь же примостился пакет с моими вещами. Пока Сал ходил за ключами, я решил перебрать струны на гитаре для настроения. В этот момент работники фермы собирались в тени неподалёку, время уже подходило к двенадцати и приближалась пиковая жара. Посмотрев в сторону группы фермеров, я перехватил несколько далеко не самых дружелюбных взглядов, направленных на меня.
– Гон, я вижу твой взгляд даже отсюда! Не тронь мальчика! – громко крикнула Ба. Пожалуй, лучше будет если я не буду никого провоцировать своей сомнительного качества игрой, так что гитара отправилась к пакету с вещами.
Высокий альв с угольной кожей пару раз неодобрительно взглянул на меня, а потом ушёл в амбар. Я же сел с левой стороны пикапа, где была хоть какая-то тень, и уставился на вялотекущие облака.
“Не думал, что из-за того, что я наполовину тильв, отношение ко мне будет настолько хреновым”.
– Я взял ключи и бутылку воды. На, пей, – появившийся Сал передал мне холодную бутылку и я жадно сделал несколько глотков. Тем временем фермер открыл дверь на водительское сиденье. – Пассажирского тут нет, поедешь в прицепе. Мне все равно в город надо за батарейками и оливковым маслом. – он сел за руль и захлопнул дверь. Я быстро залез в пикап и прислонился спиной к нагретой солнцем кабине, вытянул ноги и понял, что ехать будет жарко.
Сал с первого раза завел машину и стал выруливать за территорию ранчо. В последний раз глянул я на бабушку. Она вытянула руки в мою сторону и сложила их домиком. Это был религиозный знак дайнийцев, можно сказать аналог нашего перекрестить на дорогу.
“Быть может я ей даже понравился”.
Ветер, асфальтированная дорога, пикап, мчащийся под семьдесят пять километров в час да я в прицепе. Кочек, слава Дайну, тут нет, дороги качественные. Ветер, развевающий мои волосы, принёс желанную свежесть, даже несмотря на припекающее солнце.
По дороге мы практически не встречали машин, только парочку похожих на наш пикапов да трактор. Стоящая на обочине машина местного шерифа, который, похоже, ловил всех незнакомцев, быстро промчалась мимо нас.
Через час мы доехали до городка. Большой знак на въезде оповещал всех прибывающих: “Добро пожаловать в Домбур. Население 12,303 души”. Дома не выше двухэтажных, похожие на кадиллаки машинки, закусочные, стоянка дальнобойщиков, большой завод “ХимПром” и, конечно
