четырёх.
– Ты не первая от кого я это слышу. Моя подруга из альвов тоже говорила что у меня странные родители. – она шмыгнула носом и посмотрела на меня с издёвкой.
– Ага. Смешно. У тебя ещё и подруга альв есть, скажи ещё что из темных.
– Тропиканка. – продолжая смеяться, Хай схватилась за живот и согнулась. – Смешно, не могу! Ха-ха-ха! Ты забавный. – я не спешил смеяться, хотя вся эта ситуация мне тоже казалась забавной.
Как и ожидалось, мы разговорились. Она оказалась огромным ребёнком. По развитию ей лет пятнадцать-шестнадцать, её манера общения соответствовала. Она рассказала мне о том, как она устала учиться и хотел бы поскорее уйти из детдома. Я особо не комментировал её рассказ, больше слушая и запоминая новые подробности о мире, в котором оказался
А вот тут меня ждал неприятный сюрприз. По факту, сейчас в мире что-то похожее на холодную войну между коммунистами, демократами и фашистами в придачу. Ещё один схожий момент с моим миром, разве что великая депрессия здесь случилась совсем недавно. Назвали её Кризис Тонскайка, в честь министра экономики, принявшем активное участие в его возникновении.
Я же нахожусь в аналоге США – СШИ. Основана эта страна мигрантами, беглецами и каторжниками. Она четвёртая в мире по размеру, разделена на семьдесят два штата и является домом для всех возможных рас этого мира. От ничем не выделяющихся и похожих на людей как мой отец, до альвов, орков, троллей и прочих. До недавних времен альвы, орки и некоторые другие расы попадали под сегрегацию, хрроски же были достаточно развиты, чтобы наравне с ирийцами осваивать Новый Свет. Больше они походили на германцев, ирийцы же на ирландцев, судя по истории народов.
К тому же подтвердились мои худшие опасения: Тильвы – цыгане этого мира. Не знаю на что я надеялся, ведь мне об этом говорил ещё Норрис. Очередное подтверждение моей принадлежности к ним меня только расстроило. Даже в самой многонациональной стране они ухитрились довести вообще всех. В дополнение к этому, оказалось, что ирийцев, как американцев в моём мире, тоже не слишком-то и любят. Я оказался смесью самых нелюбимых в этом мире народов, хуже чем мной тут можно быть лишь воландцем. Это так называют местных русских – волколюдей с животными ушами и хвостами, которых тут боятся как огня.
– Выходит, мой народ воры и кочевники, да? – вслух подытожил я рассказы Хай.
– Тильв пиздит каждый раз, когда открывает рот. – да, цыган в моём мире описывали точно так же.
– Ясно, а что про хрросков говорят? – с интересом спросил я, лежа на верхней полке, она же всё это время стояла рядом и смотрела на меня.
– Нас всех стереотипно называют нацистами. И пусть сейчас у нас монархия, следы нацизма ещё точно остались. – я кивнул. Да, они определенно местные немцы.
– А по вере у вас что? – мне стала интересна культура моей соседки.
– Хрроская церковь. Поклоняемся Хрроску и верим в реинкарнацию. – с такими событиями я и сам начинаю верить в реинкарнацию.
– Тебе в этом году сколько? – устав стоять, она легла на кровать.
– Двадцать восемь. Ещё три года и я закончу школу, а так я весьма маленькая. – я опустил голову вниз, увидел лежащую на спине хрроску и произнёс:.
– Объясни за свою маленькость.
– Я думаю буду как мама. Под двести пять-шесть или даже двести десять. Папа у меня вообще был двести двадцать пять.
– У вас настолько высокая раса? – Хай даже усмехнулась этому вопросу.
– Ага. Мы же рядом со странами орков. Вот поэтому мы и огромные как они. Мы очень сильная раса, раса воинов, а вы вообще слабачки, кочевники, овцепасы! – я кивнул, повиснув головой.
– А такие девушки как ты считаются у вас красивыми? – она помотала головой.
– На родине перед свадьбой невесту закрывают с мамой и ещё несколькими родственницами, и они кормят невесту как на убой. Ну так раньше было, а в последнее время ирийско-альвская мода на худых пошла, но всё ещё многие хрросы по толстухам. У меня на родине не принято одеваться так, как я сейчас. А, тут все девушки поголовно полуголые. Женщина же трофей в культуре ирийцев. – рассказала она. – Так что для хрросков я некрасивая. Да и для остальных тоже, во мне нет ни капли женственности.
– А почему тогда не наберёшь вес или не перестанешь качаться? – она посмотрела на меня с жаждой убийства во взгляде.
– Я сколько ни жру – не толстею, а в качалке я успокаиваюсь. Мне нравится…. – она кинула в меня подушкой. Впрочем, она вроде бы и не разозлилась. Я успешно уклонился и снова повис вниз головой.
– Так я и не говорю, что ты страшная. Ненавижу жирух. Ты очень красивая. – у нее глаз дернулся. Наверное Хай думает что я над ней издеваюсь.
– Ага… ага… Скажи ещё что-то смешное и я ударю тебя. Ты же как и все, хочешь стройную и слабую женщину, или как мои, в жирке купаться.
– Звучит ужасно. – она косо уставилась на меня.
– Чего ты так к красавицам хрроскам? Они толстенькие, очень красивые. – на её безэмоциональном лице было сложно что-то прочитать.
Я сполз вниз и сказал:
– Не знаю. Но после потери памяти чисто логически понимаю, что жирухи страдают при подъёме на лестницы. Да и в сексе быстро выдыхаются, уже не говоря про то, что не дай божество инфаркт ударит. Альвы вот мне нравятся за свою аккуратность, но ты тоже аккуратная и красивая. Тебе не пойдет женственность или лишний вес. Ты как воительница из фэнтези книг. – она наклонила голову набок и немного посинела.
– Не, тут ты прав. Но красота требует жертв. – всё также безэмоционально ответила, а потом с интересом посмотрела мне в глаза. – Я вообще занимаюсь в спортзале с тяжелыми грузами, хоть на меня косо смотрит учитель физкультуры. Он хрроск и такое осуждает такое.
– Звучит классно. Я вот хиленький. Меня точно будут гнобить тут за это.
– И ты не спросишь чего это баба полезла железо тягаять? Или тебе страшно спрашивать?
– Эээ… Нет. Круто же. Ты очень классная, Хай. Я же говорю, ты выглядишь как богиня войны, а не как заплывшее чучело. Ты красивая
