и нравишься мне какая есть. Это же хорошо. Я обожаю таких девушек. Жаль правда, что я тебе точно не пара. Я же слабенький и мелкий.
– Спасибо. Ты первый парень который сказал что я красивая какая есть. Это очень приятно. – ещё больше посинев ответила она. – А по поводу пары, мы бы действительно смешно смотрелись. – тут она слегка улыбнулась.
– Ещё у тебя красивое лицо и ты очень милая, когда синеешь. – она снова посинела, сохраняя при этом покерфейс, а потом снова улыбнулась.
– С… спасибо… – со стеснением в голосе произнесла она.
“Я готов схватится за голову и кричать: Как она может не быть красивой?! Она же просто секси, как Алекса Блисс из WWE, только ещё и с сиськами!” – мой внутренний извращенец немного покричал и успокоился. Я уже счастлив тому, что в этом мире есть девушки как она.
– А тебе двадцать, да?
– Мне двадцать пять. Я просто очень низкий. – ответил я на новый вопрос Хай.
– Все равно славно. Мы будем соседями хотя бы три года. Прошлую мою соседку удочерили. Знал бы ты как она меня бесила.
– А ты не хочешь удочерения? – она помотала головой пока я спускался с верхней койки.
– Родители оставили наследство в виде вещей, машины и двух домов. Хоть деньги на счетах и погорели, но налоги на имущество не насчитываются из-за того, что я несовершеннолетняя сиротка. – не знаю как с этим в моем мире, но звучит хорошо.
– Ясно. Я тоже буду рад жить рядом с такой красавицей. Можно потрогать твои рожки? – я наклоняю голову набок и улыбаюсь. Она продолжила читать журнал. – Ты ими что-то ощущаешь?
– Немного. Это просто рога, с минимальной чувствительностью.
– Прикольно. – потом я потыкал ее руку. Она уставилась на меня.
– Кожа такая грубая. – прикоснувшись к своей руке, я сравнил ощущения. Будто кожа младенца. Она ткнула меня в руку и, явно поразившись, изменилась в лице.
– Да. Грубая, в сравнении с тобой. Это потому, что мы живем в регионе, где плюс сорок в тени норма в летний период. Да и кожа – наша естественная броня. Мы же тысячи лет с орками рубились. Эволюция – странная штука. – она снова уставилась в журнал.
– Точно, хорошая. Сделала красавиц хрросок. – она тяжело вздохнула и уставилась на меня. Она хотела что-то сказать, но в этот момент я начал изучать её грубые, как канат, волосы. Они у неё растрепанные как ежик, не длиннее мочек ушей. Мои же волосы, на удивление, были мягкими даже несмотря на то, что я мыл их в озере с помощью хозяйственного мыла.
– Ты как принцесса. Волосы такие приятные, а мои постоянно торчком стоят, хотя это у всей нашей расы.
– Ага. У всех свои плюсы и минусы. Воз… – договорить она мне не дала. Она схватила меня за плечо и усадила к себе на кровать, открыв мне рот.
– Ого, а где клыки? – я пожал плечами, ибо клыков у меня отродясь не было.
– Видимо нетфу… – ответил я, всё ещё находясь в ловушке её рук. Пока она держала меня, я, в свою очередь, начал инспекцию её рта. Насчитав восемь клыков и увидев начинающийся дополнительный ряд рядом с зубами мудрости, я вспомнил акул.
– У меня квыков мнохо… – сказала она и на этом наше обоюдное знакомство с ротовыми полостями друг друга подошло к концу.
– Круто. Два ряда зубов? – спросил у нее.
– Да. У меня задний ряд зубов позже появится, где-то к тридцати. У нас челюсти большие, так что влезает больше зубов, но клыки есть только в первом ряду.
Она резко подняла мою футболку и посмотрела на мой живот. Он у меня весьма плоский и даже, пожалуй, женственный.
– Животик такой милый. Тильвы на нашем языке не зря зовутся Кху Хррогррарр. – от количества “р” у меня начинала болеть голова.
– И что значит?
– Худая Собака. У гончих такие же животики.
“Нормальный у меня живот, просто маленький и плоский. Биология тильвов мужчин странная”.
– Ладно, ты мне нравишься. Будем друзьями. – тут я положил руки на её грудь.
– Такие большие и мягенькие, прям как мячики. – не думаю, что она меня ударит. – Прости. Обожаю такие красивые сиськи. – я глупо почесал голову.
– Ладно. Можешь трогать, но взамен ты покажешь мне свой член. – произнесла она, продолжая поддерживать безэмоциональное выражение лица.
– Хорошо. Если ты так хочешь. – я расстегнул ремень, стянул шорты и показал ей своего одиноко стоящего вахтенного.
– Ого… он больше чем я думала. – она даже потрогала его. – Почему он у тебя… стоит?
– Ну, я возбужден. Ты же очень красивая. – она тут же посинела.
– Вот как. Значит, ты не врал. Тебе нормально? Это не вызывает боль или дискомфорт? Я знаю анатомию мужчин и женщин, но…
– Нет. Все в порядке. Если только не быть возбужденным долгие часы, а так все в порядке. Эм… видишь, он уже… падает.
“Чем я занимаюсь от скуки?”
– Ага. То есть, если я покажу тебе грудь, ты… он будет снова… стоять? – я кивнул.
– Можно ещё пофантазировать и это тоже сработает. – я милым жестом поднес палец к своим губам, чем снова заставил её посинеть.
“Ей нравятся миленькие вещи. Надо быть с ней милым, тогда у меня появится защита в этом интернате”.
– Можешь одеваться. – она резко перевела взгляд на журнал, а я натянул шорты и застегнул ремень. – У тебя кстати, был опыт в сексе? – я привел себя в порядок и кивнул. – Ты это помнишь?
– Ну… – я снова рассказал о произошедших за мою короткую осмысленную жизнь событиях. То, что меня отправили одного в такую даль, будто бы хотели избавиться, очень удивило Хай. После моего рассказа она ещё долго расспрашивала меня про секс, постоянно обращая внимание на мой стояк.
– На… наверное круто в двадцать пять лет иметь такой опыт? – я пожал плечами.
– Ага. С Эротией было очень классное лето. Безбашенное и только на двоих. Гитара, костер, море секса и вседозволенность. Я ещё не говорю про отличную погоду и море вдохновения. Хотелось бы повторить.
– Круто. –
