он и притянул меня обратно к своему плечу. – Ты не так меня поняла, Лика. Не надо! Мне это не надо! Я не беру никого через постель! И ты ничего не должна мне за устройство на работу, тем более в такой форме. Я взял тебя исключительно потому, что ты умная и перспективная девочка. Ну же, давай, успокаивайся. И забудем об этом. Это просто глупая досадная ошибка, ничего страшного, бывает.
Я заревела еще сильнее, чувствуя себя настолько униженной, что не понимала, как смогу поднять на него глаза.
– Лика, девочка, ну, посмотри на меня, – мягко уговаривал Кашнов. – Не надо бояться, тебя аж трясет. Я ничего тебе не сделаю – обещаю. Глупая, я же тебе сказал, что не буду приставать. Ты мне не поверила? Я разве дал какой-то повод думать, что тебе надо как-то расплачиваться со мной за предложение о работе?
Я молча глотала слезы. Нет, такого повода ты не давал, но ты дал мне повод думать, что я тебе интересна. Не как маленькая девочка, не как перспективный работник, а как женщина. Ты так на меня смотрел, что у меня внутри все плавилось и становилось сладким и тягучим, как горячая карамель. Но, похоже, я просто перепутала хорошее к себе отношение с сексуальным интересом. Впервые в жизни.
– Я пойду, – пробормотала я, отстраняясь от него. – Прости, пожалуйста…
– Ты не виновата, – твердо сказал Кашнов.
– Забудь обо всем, ладно?
– Уже забыл. Все в порядке, Лика, слышишь?
– Да…да, конечно, – пробормотала я.
– Завтра будь готова выйти на работу, я заберу тебя из дома часов в десять и подвезу до студии. Со всеми познакомлю. Договорились?
– Да… да… спасибо вам, то есть тебе, за все. И прости еще раз.
Так и не рискнув посмотреть ему в лицо, я всхлипнула, отвернулась и быстро зашагала обратно в институт. Там юркнула в туалет, умылась холодной водой и долго стояла у белого пластмассового подоконника, глядя в маленькое мутное окошко. Дождавшись, пока лицо перестанет быть таким опухшим и зареванным, и немного приведя себя в какое-то шаткое подобие равновесия, я вернулась в деканат.
Там меня уже ждали. Игорь Викторович требовал, чтобы я срочно поискала себе замену из студенток очно-заочного, Олечка, которая принимала у меня документы, сокрушалась, что я такая хорошая уйду и что ей без меня будет скучно, а еще в деканат, как на водопой, потянулись студенты и преподаватели. Всем они что-то от меня хотели: то справки, то списки, то учебные планы, а еще им было жутко интересно, с чего это я вдруг так резко увольняюсь. Особо любопытные даже пытались украдкой заглянуть под стол, чтобы увидеть, не беременна ли я и не торчит ли у меня живот. Я им всем заученно улыбалась и отвечала, что нашла новую работу, но, где именно, говорить не стала. Нет, я не была суеверной, но и видеть зависть в чужих глазах тоже не хотелось. Приятного в этом мало.
Но был один несомненный плюс во всей этой суете: она отвлекала меня от мыслей о моем грандиозном проебе. Нет, всякое в моей жизни было, но чтобы вот так сильно ошибиться и навязать себя мужчине, который ничего такого не имел в виду – это у меня в первый раз. И чувствовала я себя отвратительно. Даже мелькнула жалкая мысль позвонить Кашнову и отказаться от работы, чтобы больше никогда с ним не видеться и не мучиться от стыда, но я сразу же ее отмела. Еще чего! Лика не сдается – это не мой метод!
Да и велик шанс, что Кашнов действительно быстро об этом забудет. У него уже наверняка иммунитет на такие приставания. Сто процентов не я первая, и не я последняя, кто вот так к нему вешается на шею. Уж слишком он хорош!
Я задумчиво потерла губы, все еще чувствуя фантомное касание его отросшей за день щетины. В тот короткий момент, когда Кашнов ответил на мой поцелуй, меня словно ураганом подхватило. Такого я не испытывала никогда – ощущение всепоглощающей мужской силы, которая подчиняет и которой хочется подчиниться. Все мальчики, с которыми я до этого встречалась, с которыми спала и в которых влюблялась, были такими же, как я: равными мне по статусу, возрасту и опыту, а Кашнов… Кашнов был другим. Кашнов был как божество – желанное и недосягаемое.
Впрочем, не совсем уж недосягаемое. Я же как-то дотянулась, хоть и обожглась потом. С другой стороны, жалела ли я о том, что его поцеловала? Нет. Сто процентов нет. Не факт, что мне еще когда-то в жизни предоставится шанс засосать такого мужика и ощутить, как уверенно могут целовать опытные твердые губы.
Стоп!
А ведь Кашнов вначале ответил на мой поцелуй! Почему же он сразу меня не оттолкнул? Ведь мог бы, если бы ему было неприятно! Значит ли это что-то или я опять продолжаю себе придумывать то, чего нет?
Вот бы узнать! Вот бы узнать, что он на самом деле обо всем этом думает.
* * *
– Лик, я подъехал, выходи.
– Иду!
Так, куртка, рюкзак, кроссовки… а нет, какие кроссовки. Они же не подойдут к платью.
Чертыхаясь, я полезла на дальнюю полку за ботинками на шнуровке. Вчера я на три раза перебрала весь свой гардероб, пытаясь найти что-то достойное и относительно приличное для того, чтобы показаться на новой работе. И ничего лучше, чем это зеленое трикотажное платье, там не оказалось. Пришлось надевать его. А так как я вообще редко ношу платья, то чувствовала себя в нем ужасно неловко. Еще и колготки эти! Чуть не порвала их, пока надевала. Бедные женщины, которые носят такое каждый день! К тому же они нифига не греют.
Я выскочила на улицу, поежилась, когда ледяной ветер хлестнул по почти голым ногам, и быстро-быстро залезла в машину Кашнова. Так, теперь надо сделать вид, будто вчера ничего не было.
– Привет, – немного неуклюже сказал Кашнов, заводя машину. Похоже, он тоже очень сильно старался быть непринужденным.
– Привет.
– Ты как? Все в порядке?
– Конечно, все просто прекрасно! – с преувеличенной бодростью воскликнула я. – Я еду на машине моей мечты туда, где меня ожидает работа моей мечты.
«А ведет машину мужик моей мечты», – мысленно договорила я. – «Прям сказка про золушку какая-то».
Кашнов принужденно рассмеялся, давая понять, что оценил мою попытку в юмор.
– Я просто на всякий случай предупрежу, что дел у тебя на этой работе мечты будет вагон и маленькая тележка. И бонусом ненормированный рабочий
