неимущим. А матушка Прасковья содействовала тому, чтобы направить эту помощь в нужное русло.
Поэтому матушка настоятельница была достаточно частым гостем в больнице для бедных.Помимо прочего, настоятельнице просто приятно было пообщаться с хорошим и умным человеком, которым являлся главврач больницы.
Семен Степаныч сидел в своем кабинете, уткнувшись в счета. Под глазами залегли тени, усталость и хронический недосып в его возрасте очень плохо сказывались на внешнем виде. Увидев вошедшую в его кабинет матушку, он обрадовался, предложил ей сесть в удобное кресло для дорогих гостей (для неприятных был отдельный стул) и попросил пробегающую мимо медсестру Лилечку принести чаю.
Расположившись за столом с незамысловатыми больничными кружками с чаем, они повели неспешную беседу. Обсудили нужды больницы, обговорили, какие послушницы останутся работать в больнице медсестрами и санитарками, а каким придется вернуться в монастырь и заняться другой работой – эта им не подходит. А потом Степаныч рассказал настоятельнице про недавнюю пациентку больницы, которую они вынуждены были приютить и после выздоровления.
– Ее привезли в отвратительном состоянии. Лицо было – сплошной синяк, да опухоль. Руки-ноги, все тело в синяках, да ранах. А главное – сильная рана на голове. Причем, явно было магическое воздействие. У нас неплохие врачи, хоть и приходится им работать порой без выходных, да и зарплатой особо порадовать не могу. Итак выбиваю премиальные по мере своих возможностей. Они сделали все, что могли, но зрение к ней пока так и не вернулось, как и память. Она старается помогать по мере сил, но у нее мало что получается. Хотя вроде как грамотная, письмо вспомнила. Но даже за бумаги я ее посадить не могу, писать-то может, а вот читать – нет. Но вот, что интересно… – Степаныч задумчиво потер переносицу, – Есть в ней кое-что необычное. Была у нас пара интересных случаев с ней.
Матушка заинтересованно наклонилась в сторону собеседника. Ей очень интересны были необычные случаи, она, можно сказать, коллекционировала их.
– Привезли к нам как-то роженицу, которая никак родить не могла. Мучается уже почти сутки, для ребенка это очень опасно. И вот подходит к ней эта Оса, прикасается к ее животу, аж обалдели все от такой наглости. А главное – почувствовала же, куда подходить, хоть не видит совсем. И вот прикасается к животу и говорит: там. говорит, двое малышей, вместе пытаются выйти, вот и мешают друг другу. Не то чтобы мы поверили, но все одно – дело к кесареву. На каталку роженицу и в операционную. И что вы думаете? И правда ведь двойня оказалась! Еще и пуповиной обмотались, вот и не могли никак родиться.
– Как же она узнала-то? – удивилась Прасковья.
– Спрашивали. Сама не знает. Просто, говорит, увидела. Как увидела – непонятно. Другой же случай был на днях. Привезли у нас ребенка лет пяти. Плачет, живот болит. Ну пока мы пытались понять, что болит, да почему, подходит к нему Оса, смотрит так и говорит, мол. железный болтик малыш проглотил. Вот тут он сейчас. И тыкает в область кишечника. Давай мы выпытывать у малыша, что да как. И правда, сознался, что играл папиными железками, да одну и проглотил нечаянно. Дали ребенку слабительное, да прочие процедуры провели, выкакал он этот болтик. Опять же, сама не знает она, как увидела. Уж точно не глазами своими незрячими.
– Как интересно. Какие-то магические способности?
– Да кто ж ее знает. Ежели она сама себя не помнит, про магические способности тоже непонятно. Но в анатомии ничего не смыслит. Просто тыкает пальцем, мол, вот тут вижу. Порой сама не понимает, что видит.
Матушка задумчиво постучала пальцами по столу.
– А давай-ка я ее заберу к себе в монастырь. И обузу с тебя снимем, и, глядишь, разберемся с ее способностями.
– Что ж, это вариант. Тут ею и заниматься-то некому, нам бы с больными справиться. А ее явно учить надо, раскрывать ее способности, если таковые и правда есть. Хоть какой-то приличный способ заработать себе на хлеб у девчонки будет. Сейчас попрошу, чтобы ее привели.
Глава 10
Оса
– Оська! Тебя Степаныч зовет, топай к нему в кабинет! – прокричала мне Лилечка, пролетая мимо.
Эта смешливая задорная сестричка ни секунды не сидела на месте. Постоянно куда-то бежала. Чувствуете, сквозняк по коридору? Это Лилечка промчалась. Почему-то мне казалось, что она рыженькая с конопушками на круглом личике.
– Зачем? – удивилась я.
– А я почем знаю? Велено позвать – зову! – ответила Лилечка и, судя по звукам, полетела куда-то дальше по своим срочным делам.
Я недоуменно пожала плечами и поплелась в кабинет главврача.
У Степаныча в кабинете уже была посетительница. Она ответила на мое приветствие, а наш главный представил мне ее:
– Осенька. познакомься, это – матушка Прасковья, настоятельница женского монастыря. Она предлагает тебе помощь и крышу над головой.
– В монастырь? – почему-то ужаснулась я.
Не знаю, почему, но монастырь в моем воображении был сродни тюрьме. Какие-то знания об этом мире у меня время от времени всплывали. Это как есть ложкой или говорить – уже и не помнишь, как тебя учили это делать, просто умеешь и все. Так и я что-то знала, не помня, откуда я это знаю. А монастырь мне виделся чем-то страшным, закрытым. “Сослать в монастырь” для меня звучало примерно, как “похоронить”. Поэтому сообщение Семена Степановича меня напугало.
“Я им обуза, сколько ж можно меня, бесполезную, кормить”, – думала я. Ну вот, теперь от меня и они избавляются.
– За что? – не удержалась я от хриплого вопроса.
Хриплого, потому что горло от страха сжало спазмом.
– Деточка, ты что, решила, что это наказание? – удивленно спросила настоятельница красивым, сочным таким голосом. Таким голосом только речи толкать и стихи декламировать.
– Но монастырь, это же… – я не нашлась, как объяснить то, что я чувствовала и чего боялась. Ведь и страхи мои были безосновательные, я не могла их объяснить.
– Это не тюрьма, – объяснила матушка, – мы просто поможем тебе. Ты сможешь уйти в любой момент, когда захочешь. Мы никого никогда не держим силой.
– Правда? – недоверчиво спросила я.
– Абсолютно! – подтвердил Степаныч.
И вот ему я поверила. Потому что знала, что этот человек в обиду меня не даст. Только сейчас поняла, какой глупостью было подумать, что Семен Степаныч решил сплавить меня куда-то вроде тюрьмы.
– Хорошо. И когда мы отправимся? – уточнила я.
– Да вот сейчас и поедем, – ответила настоятельница.
– Так что иди собирай вещички, – добавил главврач.
Пошутил. Какие у меня вещички-то? Из своих вещей у меня
