При таких обстоятельствах создание свода преданий, который мог бы считаться достоверным, стало настоятельной необходимостью. Традиционалисты, все еще придерживавшиеся (по крайней мере внешне) критерия иснада, в конечном счете сошлись на том, что лишь некоторые цепи передатчиков заслуживают доверия. Основываясь на этих принципах, ал-Бухари и Муслим выбрали предания из числа нескольких сотен тысяч и дали своим сводам название Сахих ("Здоровый"). Их выбор был признан, и два Сахиха заняли во всей последующей истории ислама второе место после Корана не столько потому, что они навсегда решили вопрос, какие предания подлинные и какие фальшивые, а ввиду того, что они свели воедино все те предания, которые были уже признаны подлинными в ортодоксальных кругах. Эти два собрания впоследствии были дополнены еще четырьмя сводами той же эпохи, вместе с которыми они составляют шесть «канонических» трудов в области мусульманского предания. Даже шииты в основном принимают два Сахиха, но имеют сверх того свои собственные канонизированные своды. Предания продолжали собирать еще несколько столетий, но из поздних компиляций лишь немногие имеют какое-то значение в истории арабской литературы.
В течение всего этого периода соперничество филологических школ Басры и Куфы не ослабевало, но они обе начали терять свои позиции перед лицом новой, багдадской школы. Труд ее основателя, Ибн Кутайбы из Мерва (ум. в 889 г.), определил направление этой школы. Его главное сочинение "Источники известий" в десяти книгах является литературной сокровищницей. По этому типу написано столько позднейших сочинений, что мы можем считать его прототипом определенного жанра в арабской литературе. Каждая книга посвящена определенной теме — власти, войне, дружбе, аскетизму {55} и т. п.; и под каждым заголовком и подзаголовком подобраны соответствующие цитаты из преданий, поэтов, а также из литературных и исторических источников. Автор позволяет себе известные вольности в обращении с материалом, сокращает и произвольно изменяет его, добиваясь большего эффекта. Благодаря таланту автора книга получилась хорошая и интересная, хотя следует признать, что его литературные вкусы не самостоятельны. Меньше по объему его "Книга предметов знания" — изложение ранних преданий арабов и иранцев наряду с краткими биографиями главных деятелей в мусульманской истории — и "Книга поэзии и поэтов". Во введении к этой книге, содержащей краткие биографии всех доисламских и послеисламских поэтов с образцами их творчества, он впервые в арабской филологии поднимает голос против догмы о несравненном превосходстве доисламских поэтов:
"Я не отдавал предпочтения древним поэтам из-за их древности и не презирал новых поэтов за их новизну, а изучал и тех и других беспристрастными глазами и воздал каждому по заслугам… Аллах не ограничил знания, поэзию и красноречия одним веком, предпочтя его другому, и также не отличил один народ перед другим посредством этого, а всякую древность сделал новой в свое время и всякую почесть — новинкой в начале". Из многих других его произведений здесь следует упомянуть только руководство по стилю для чиновников и работу о противоречиях в предании. Ни одно из них, как мы видим, не является схоластическим по своим целям; они предназначались для того, чтобы преподать чиновникам и грамотным сословиям основы всех тех предметов, которые объединялись под названием адаб — «вежество» — и в целом соответствуют беллетристике.
Особый интерес представляют достижения того времени в области научного изучения истории. Сырой материал нетрудно было почерпнуть из ранних монографий, и оставалось лишь переработать его в законченные сочинения. Первый значительный труд — "История завоеваний" ал-Балазури (ум. в 892 г.) написан на основе выборочного метода; он представляет собой последовательный рассказ о завоевании каждой провинции и, как правило, опускает различные варианты преданий. Было-ли это естественным шагом в развитии историографии {56} или обязано внешним влияниям, остается спорным. Около того же времени ал-Йа'куби (ум. в 897 г.) написал в том же плане хронологическую сводку всеобщей истории с шиитских позиций, а также сочинение по исторической географии, явившееся первым сочинением такого рода в арабской литературе.
Как ни ценны оба эти труда, им все же далеко до обширной «Истории» ат-Табари (ум. в 923 г.). Для мусульманской науки последних столетий характерно, что, хотя в крупных восточных средневековых библиотеках нередко находилось до двадцати списков этого труда, к концу XIX в. группе европейских ученых пришлось восстанавливать его для арабской литературы, собирая по частям несколько разрозненных рукописей.
Ат-Табари является выразителем лучших черт гуманитарных знаний своей эпохи. Он родился в Амуле в Табаристане в 839 г., учился в Рее, едва не застал в Багдаде Ибн Ханбала и впоследствии учился у различных преподавателей в Басре, Куфе, городах Сирии и в Фустате (старом Каире), прежде чем поселиться в Багдаде. Проучившись сорок лет, он с непревзойденной полнотой овладел всей суммой теологических, филологических и исторических знаний раннего ислама. Еще сорок лет своей жизни он отдал преподаванию и сочинительству. По существу он был традиционалистом, но сохранил при этом независимость; он основал самостоятельную школу права (которая недолго просуществовала после его смерти) и посвятил себя двум громадным литературным работам.
"Высшим предметом научного изучения для него оставалось, конечно, Откровение, которое он рассматривал, однако, в двойном аспекте: как записанное в Коране слово божие и как проявление божественной воли в истории. Так возникли один за другим его «Комментарий» к Корану и его всеобщая история, также основанная на теологических принципах. Впоследствии эти два произведения легли в основу коранической и исторической наук. "История", — бесспорно слабейшая из двух, со многими композиционными недостатками, объяснимыми преклонным возрастом автора, — приобрела значение гораздо быстрее и прочнее, чем «Комментарий», потому что она почти не имела соперников и самый {57} ее предмет не служил, подобно экзегезу Корана, полем битвы соперничающих партий. Все-таки, по единодушному суждению всех беспристрастных людей, ни прежде, ни впоследствии не существовало труда, хоть сколько-нибудь близкого к «Комментарию» ат-Табари по всесторонности охвата материала, широте знаний и независимости суждений; в восточном мусульманском мире ортодоксальное научное изучение Корана постепенно подчинилось его авторитету" **.
______________
** О. Loth, Tabari's Korancommentar, — "Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Gesellschaft", Bd XXXV, Leipzig, 1881, S. 589–590.
В «Истории» ат-Табари в отличие от. выборочного метода ал-Балазури хроника событий год за годом дается не в связном изложении, а так, как она излагается различными источниками. Он поставил своей целью свести в одной книге все исторические предания арабов, почерпнутые как из ранних племенных источников, так и из более критического труда ал-Мада'ини, подобно тому как он до этого собрал все предания, относящиеся к Корану; но по какой-то причине здесь он редко критически рассматривает материал или указывает предпочтительную версию. Таким образом, книга внешне представляется бессвязной и в некоторых отношениях неполна (завоеванию Испании, например, уделено всего шесть строк), однако примечательно, что лишь после издания «Истории» ат-Табари стало возможным отчетливо и достоверно представить себе раннюю историю ислама. Рассматривая доисламский период, он следует обычным "авторитетным источникам" по арабской и персидской истории.
Совершенно иному методу следовал преемник ат-Табари ал-Мас'уди (ум. в 956 г.). В молодые годы он изучал не богословие, а естественные науки и философию и много лет путешествовал на Востоке по суше и по морю. Проницательность и опыт, приобретенные им благодаря общению с другими народами, а также знания, полученные в молодости, помогли ему создать подробную энциклопедию по истории, географии, философии и религиям мусульман, их соседей и предшественников. К сожалению, из тридцати томов, первоначально составлявших его труд, до нас дошел только один, да и тот {58} наименее ценный, и лишь один том первой сокращенной редакции. Вторая сокращенная редакция, озаглавленная "Промывальни золота" и содержащая около шестисот страниц, — это единственное, по чему мы можем судить об утрате. На арабском языке нет более замечательного произведения. Непоследовательная манера автора в рассмотрении естественной истории, истории, географии, этнологии, религии, медицины и так далее, широта его взглядов и бесчисленные анекдоты захватывают и увлекают читателя; и хотя он почти всегда отсылает тех, кого интересуют подробности, к своим более объемистым трудам, краткий вариант содержит довольно много ценного исторического материала. За несколько лет до смерти он написал в старом Каире краткий аналитический указатель с добавлениями к своим прежним трудам под названием "Книга указания и пересмотра". С этого времени история прочно утвердилась как одна из главных отраслей мусульманской науки и вплоть до наших дней сохранила свое место, составляя важнейшую отличительную особенность мусульманской литературы на всех языках.
