не учит, Ваше Величество, что в своем мире чужого мужика себе нашло, что тут на чужого пускаешь слюни.»
— У меня была самая обычная жизнь, - я не буду плакаться ему о своих дурных отношениях с женатым мужчиной. Вряд ли ему будет от этого приятно, а лишний повод покрутить у виска пальцем сейчас нам точно не нужен. – Понимаю, что сравнивать ее с жизнью любого из местных крестьян – практически кощунство.
Я очень аккуратно подбираю слова, потому что вдруг понимаю, что пенять на однообразие серых будней в двадцать первом веке, имея стабильную работу и квартиру со всеми удобствами, это совсем не то же самое, что убиваться на полях или в какой-нибудь каменоломне, не имея для облегчения труда сколько-нибудь серьезного инструмента и тем более машинерии.
Мы слишком привыкли жаловаться на жизнь, даже близко не представляя, как нам повезло родиться в век технического прогресса. Нам тяжело добраться на работу на метро, тяжело донести из магазина сумки с продуктами, тяжело просидеть в офисе восемь часов. Нам надоели идиотские телевизионные шоу и глупые фильмы, нам нечем занять себя по вечерам, нам ничего не хочется, но в то же время мы требуем, чтобы медиа пространство изрыгало из себя все новые, более будоражащие развлечения. Потому что прежние зашквары уже не вставляют. Потому что нужно ярче, настырнее, злее. Потому что шок – это по-нашему.
— Расскажи мне о своем мире, - просит Анвиль. — Какой он? Какие в нем люди?
В зале откуда-то поднимается небольшой сквозняк – и я ежусь. Хоть и укуталась в теплое платье, а на ногах меховые сапожки, но послеболезненное состояние все же дает о себе знать.
Я и глазом не успеваю моргнуть, как дракон поднимается со стула, а затем легко подхватывает меня на руки. И мои руки на чистом автомате обхватывают его в ответ. Не то чтобы меня часто носили на руках, а я всегда радостно цеплялась за своего… эм… носителя. Я бы даже сказала – никогда не носили. Но это как будто далекий звериный инстинкт – вцепиться в мужчину, на которого пускаешь слюни, и ни в коем случае не отпускать. Даже если не уверена, что там сам объект думает по этому поводу. А я все еще не уверена. Анвиль задает вопросы, выглядит заинтересованным, но мне этого так отчаянно мало, что хочется прямо сейчас ему в лицо спросить: ты меня любишь?
Разумеется, ничего подобного я не спрошу. Пусть он и догадывался о подмене женщины, которую действительно любил, но именно сейчас в своих подозрениях утвердился. Имеет право на минутку офигеть от чистоты моей исповеди.
«Ага, а потом выбросит тебя в окно, а всем скажет, что их королева пыталась опериться на старости лет.»
— Твой мир такой смешной? – спрашивает Анвиль.
Вот черт, а я и не заметила, как разулыбалась от собственных дурных мыслей.
— Нет, он разный. Он огромный, странный и чудесный. Даже для меня.
— В твоем мире тоже есть магия?
Надо бы уже привыкнуть, что я для него ничего не вешу. Крутые каменные ступени? Какая ерунда – даже дыхание не сбилось.
— Такой, как здесь, точно нет. Но некоторые достижения науки для меня все равно, что магия. Только очень отдаленно понимаю, как они работают. А то и вовсе не понимаю. И – нет, я не самая глупая женщина в своем мире, даже не думай.
— Согласен, но что-то с вашим слухом точно не так, Ваше Величество. Или с памятью. Еще не пойму, с чем именно.
— Это почему, Ваше Величество? – возмущаюсь я.
— Потому что я уже ни раз пытался донести до Вашего Величества тот факт, что ваш ум, Ваше Величество, привел к некоторым весьма заметным улучшениям как внутри Драконьего гнезда, так и за его стенами. И мне даже казалось, что Ваше Величество меня услышало. Оказывается, если и услышало, то забыло. Или не услышало, но сделало вид, что услышало. Или…
— Или вам, Ваше Величество, досталась самая неуверенная в себе королева в мире, - обнимаю его еще сильнее и кладу голову ему на грудь.
Вот пусть теперь попробует поспорить, вредная драконяка.
Глава седьмая: Изабелла
Глава седьмая: Изабелла
Анвиль толкает ногой дверь – и вносит меня в мою комнату. Все эти дни мы спим порознь. И это, наверное, правильно, потому что толку от меня в постели, когда я то мокрая, то горячая, то мечусь в бреду, то сплю, как убитая, сутки напролет.
Но он все равно приходил и сидел рядом, я знаю – видела его много раз, когда приходила в себя. И в эти моменты мне реально становилось легче, увереннее, что все будет хорошо. Ну, насколько оно вообще может быть хорошо, памятуя то, что знаем мы оба.
Дракон сажает меня на постель и стаскивает с ног сапожки. Касается рукой стоп – и его глаза расширяются.
— Би, у тебя ледяные ноги, - и прежде, чем успеваю что-то ответить, прямо в платье засовывает меня под одеяло, а сверху набрасывает еще и мягкую шкуру.
— Я немножко замерзла, - говорю, высовывая наружу один нос.
— Я сейчас вернусь, - говорит он, проходит к почти прогоревшему камину, куда закидывает несколько новых поленьев, а потом исчезает за дверью.
Только сейчас, вне его объятий, понимаю, что действительно заледенела. Вот же, что за напасть?! Сколько я уже валяюсь вареной безвольной лягушкой вместо того, чтобы наслаждаться жизнью рядом с дочерью и мужем. Ну и между делом управлять королевством. Или хотя бы замком. Или хотя бы собственной жизнью. Или хотя бы завести мелкого хомяка и управлять им. Да, я мастер торгов.
Когда в комнате немного нагревается, меня начинает окутывать дремота. Все же сил я потратила достаточно много для своего хилого состояния. Наверное, босой по битому стеклу и углям побегу все же не сегодня. Можно завтра? Или послезавтра, тогда я точно буду бодра и полна сил.
Закрываю глаза, но не
