цветочные бутоны, - настолько тепло и трогательно, что улыбка сама собой появляется на моем лице.
Нет, Амелии я никогда не скажу, что на самом деле не являюсь ее, биологической матерью. А зачем? Какой толк от этой правды? И пусть кто-то скажется, что я пытаюсь найти счастье там, где мне нет места, где вместо меня должна быть другая. Мне все равно. Не я выбирала этот мир и это тело, но я точно не стану добровольно отказываться от возможности быть счастливой и сделать счастливой свою семью. Насколько смогу, насколько позволят обстоятельства. Да, вот так абсолютно нескромно и коварно.
— Это было страшно? - спрашиваю дочку.
— Нет, - мотает головой. - Мне нравится летать.
— Ты же знаешь, что ты - дракон?
Вопрос задаю прямой и понятный. Наверняка Изабелла должна была каким-то образом подготовить Амелию к тому, что в ее жилах течет кровь древних драконов.
— Знаю, - вздыхает Амелия и опускает голову.
— Что такое? - беру ее за руку и тяну к себе, обнимаю, а потом убираю упавшие на ее глаза волосы, щекочу ее травинкой.
Дочка морщится, смеется и вырывается, но не убегает - плюхается на колени в шаге от меня.
— Я старалась. Много раз. Но у меня не получается.
— Совсем-совсем не получается?
— Ну, я что-то чувствую.
— Покажешь мне? - Тоже встаю на колени и подползаю к дочке. – Как думаешь, я могу чем-то помочь?
— Кажется, у меня почти получилось... - говорит задумчиво, - когда мы убегали.
Киваю и снова беру ее за руки.
— Мы больше не будем убегать.
Я очень-очень сильно сама хочу в это верить.
— Мне было страшно. Очень страшно.
— Ты самая смелая маленькая принцесса в мире, - говорю совершенно откровенно, - я тобой очень горжусь. Не устану это повторять. У тебя все обязательно получится. Я здесь, с тобой. Нам совсем не нужно бояться и убегать, чтобы все получилось. Ты обязательно справишься и так.
Амелия кивает, поднимается на ноги и глубоко вздыхает. Один вдох, другой. Затем она закрывает глаза - и я чувствую, как ее тело расслабляется. Осторожно выпускаю ее руки, но остаюсь тут же, готовая в случае чего прийти на помощь или поддержать. Понятия не имею, чем смогу помочь, но обязательно пойму, если дочка будет нуждаться во мне.
Какое-то время ничего не происходит, а потом я замечаю, как расслабленное лицо дочки резко напрягается. Я было подаюсь к ней, но замираю в считанных сантиметрах. Возможно, так и должно быть. Снова мысленно пинаю себя за то, что заранее не узнала у Анвиля, как, собственно, должен проходить процесс превращения. Хотя бы чего мне ожидать?
Не знаю, возможно, все дело в порывах ветра, а, возможно, и нет – потому что волосы Амелии, до сих пор спокойно лежащие на плечах, внезапно взвиваются, точно подхваченные сильным порывом. Дочка переступает с ноги на ногу, ее руки сжимаются в кулаки.
А потом она раскрывает глаза.
И это реально жутко. Потому что эти глаза не принадлежат человеку – это два раскаленных алых провала, из которых в стороны тянутся змейки дыма.
А потом все резко прекращается.
Как по щелчку пальцами.
Амелия вздрагивает всем телом, приподнимается на носочки – и падает лицом вперед.
Подхватываю ее и прижимаю к себе. Тут же проверяю пульс – нет, все хорошо. Да, пульс сильный, но ничего критичного.
— Все хорошо, - баюкаю ее на руках. – У тебя почти получилось.
— И так каждый раз, - жалуется Амелия.
Ее глаза – снова глаза маленькой девочки.
— Ты знаешь, - говорю шепотом, точно заговорщик, - я тебе даже немного завидую. Я бы тоже очень хотела уметь становиться драконом. Большим и крылатым, чтобы взмахнул крыльями – и уже под самыми небесами. Летишь себе, греешься под солнышком. Только это большая тайна.
— Я буду тебя защищать, мамочка, - совершенно серьезно говорит дочка. – И тебя никто-никто не обидит.
Прижимаю ее еще сильнее.
— Ваше Величество, Ваше Высочество, - слышу вкрадчивый голос Анвиля.
Оборачиваюсь, а этот вредный драконяка стоит за деревом. Не прямо в шаге от нас, но достаточно близко, чтобы слышать наш разговор. Вот же бессовестная мордуленция, уж и не посекретничать по-женски.
— А мы, между прочим, почти превратились в дракона, - заявляю с гордостью. – Еще немного и опалились бы вам нос, Ваше Величество.
— В следующий раз приду с ведром воды, чтобы сохранить нос, - отвечает тот.
А Амелия тихонько хихикает мне в подмышку.
Анвиль подходит к нам и присаживается на корточки.
— Я прошу прощения, что побеспокоил вас, дамы, но государственные дела требуют вашего присутствия, Ваше Величество. Полагаю, представитель Паруса и Соли уже в замке. Я был снаружи и видел, как внизу причалил его корабль, так что решил прогуляться и пригласить вас к беседе.
— Думаешь, он сразу на прием?
— Судя по уверенному шагу в сторону Драконьего гнезда – да. Кстати, он не с пустыми руками.
Судя по тому, что продолжать дракон явно не собирается, о «подарке» торговой гильдии мне остается только догадываться. Надеюсь, это не голова какого-нибудь… эээ… в общем, надеюсь, что это не голова.
Признаться, я надеялась, что встреча с торгашами пройдет несколько позже, когда я хотя бы отчасти плотнее разберусь с оставшимися Короне финансами и вообще в нашем положении. Чтобы вести предметный разговор о выплате задолженности, надо куда лучше знать о собственных возможностях. Будет глупо пообещать то, что потом окажемся не в силах выполнить. Второй невыплаты гильдия может и не стерпеть.
— Пойдем? – пробегаю пальцами Амелии по ребрам – и та заходится звонким смехом, брыкается и перекатывается в моих руках.
— Амелия, - обращается к ней Анвиль, когда я перестаю мучать дочку, - господин Великий Магистр когда-нибудь
