делал тебе больно?
Меня как ушатом холодной воды обливают – в моем мире подобный вопрос зачастую предполагает лишь один ответ, низменный и грязный. Да и в этом, я уверена, что-то подобное имеет место быть. Люди не меняются, а их похоть не знает границ. Но неужели этот змееглазый ублюдок?!.
Я даже в собственной голове боюсь закончить предположение.
— Да, - почти не задумывается Амелия. – Один раз.
Хорошо, что мы сидим, в противном случае, наверное, у меня бы подкосились ноги.
— Что он сделал? – будто и не замечает моего шока Анвиль. А может и правда не замечает.
— Я не знаю, - отводит взгляд дочка. – Он был очень злой. Махал руками и говорил какие-то странные слова. И мне стало очень больно.
— В каком-то определенном месте? – продолжает допрос дракон.
Или не допрос?
У него очень мягкий и спокойный голос. Но к чему он клонит? Что-то знает или подозревает? Так просто с ничего подобные разговоры не начинают.
А если что-то подозревает, то почему не сказал мне?
Амелия неуверенно пожимает плечами.
Осторожно беру ее за руку и тяну на себя.
— Все хорошо, - говорю, очень стараясь, чтобы хотя бы мой голос звучал хоть сколько-нибудь уверенно и спокойно. Внутри же у меня все застыло от страха услышать то, что услышать даже близко не предполагала, - расскажи нам все, как было.
Так себе просьба, учитывая, что могло быть на самом деле. Но нам все равно надо в этом разобраться. Правда, быть может, все же не сейчас, а когда будет более подходящий момент. Причем, возможно, только Амелия и я. Открыться родной матери ей будет куда легче.
— Я плохо помню, - все же отвечает дочка. — Кажется, больно было везде. Я как будто упала.
— Угу. Последний вопрос, - говорит Анвиль. - Когда ты пытаешься обернуться драконом, тебе что-то мешает? Что-то вроде невидимой стены?
— Мешает, - как будто оживляется Амелия И в ее голосе слышна то ли обида, то ли даже злость. — Меня что-то держит. Что-то очень большое и сильно. И... холодное.
Анвиль протяжно выдыхает, проводит по лицу ладонью, точно пытается таким образом содрать часть кожи.
Кажется, у нас нарисовалась еще одна проблема.
— Ты очень сильная, если даже заклятие Ледяных оков не полностью лишает тебя способности к перевоплощению.
— Магистр заколдовал ее? – меня начинает понемногу отпускать. Кажется, самого страшного не случилось. Чтоб тебе пусто было, дракон! Нельзя было спросить другими словами? Чтобы я не кусала губы и не думала черт знает что!
Анвиль молчит, а мы с дочкой смотрим на него и не очень-то находим себе место.
— Думаю, да, - все же сдается он. – Я почти уверен. – А потом говорит, обращаясь исключительно к Амелии. – Ты сможешь. Ты уже почти смогла. Поверь старому дракону. Ты. Почти. Смогла. Не бойся и не сдавайся. Ни один змееглазый колдун не сможет встать на твоем пути.
— Я не сдаюсь, - совершенно серьезно отвечает дочка. – Мне только немножко обидно. Иногда.
— А представь, как обидно будет змееглазому старику, когда окажется, что все его каверзы ни к чему не привели. Напротив, сделали тебя лишь сильнее.
Глава десятая: Изабелла
Глава десятая: Изабелла
Амелия улыбается, а я про себя тихонько думаю, что хочу увидеть собственными глазами, как этот самый змееглазый старик подавится собственной злобой и планами по узурпированию власти. Нет, уж за что за что, а за власть я точно не держусь. И уж как-нибудь обошлась бы без здоровенного древнего замка с кучей слуг. По мне, небольшой уютный домик в тихом местечке – куда как лучше. Только при всем своем незнании местных реалий, при всем своем отсутствии опыта в управлении хоть кем-то, при всем-всем-всем прочем, а я точно буду лучшей королевой, чем этот змееглаз. Вот так самонадеянно и безапелляционно.
Скромность – вообще моё всё.
Вообще, когда идем обратно к воротам, мне немножко начинает казаться, что мы втроем действительно сможем стать семьей. Настоящей, несмотря ни на что. Но эту мысль я прячу в самый дальний уголок своего сознания и никому ни за что не покажу. Даже сама на нее смотреть не буду, и трогать тоже. Пусть сидит себе, обрастает жирком.
Представитель Паруса и Соли действительно нас ожидает. Ну, почти ожидает… Наверное, он уже попытался сунуться в замок, но получил от ворот поворот, потому что, собственно, королевских особ там нету ни одной капельки. Вот и топает прямо сейчас восвояси и нас не видит, но Анвиль не гнушается повысить голос.
— Аддагат таар’Ниазам?! – и тихо уже мне? – Это он или в этот раз другой прибыл?
Человек примерно в сотне метрах от нас резко оборачивается. Да, это именно тот «Хоттабыч» с когтями на наплечниках.
Мне кажется, Анвиль тоже не особенно ощущает себя королем. Не в плане ответственности, разумеется, а в плане соблюдения всех предписанных ему процедур. Не уверена, что настоящий король позволил бы себе вот так просто горланить на прохожего, а не послал бы за ним своего официального представителя.
Нет, я даже близко не считаю дракона ненастоящим королем, уж он точно куда более настоящий король, чем я королева, просто... ну, если по-простому, он не задирает нос и не чурается обычного человеческого общения. Не знаю, что с нами обоими будет дальше, но сейчас мне очень нравится эта его относительная простота. Не уверена, что когда-нибудь хочу стать жеманной консерваторшей, которая будет смотреть на подданных, как на говно.
И здесь мне ближе всего Петр Первый, который, прежде всего, ценил в людях их вклад в устройство нового государства. Да, с его методами можно соглашаться или нет. Но когда монарх готов в случае необходимости работать простым плотником, когда готов возвысить человека не за древность его рода, а за ум, упорство и трудолюбие - это, по-моему,
