доча, потерял голову. Наша мама от природы весёлый и добрый человек, я бы даже сказал, лёгкий. Она, конечно, что-то почувствовала и пыталась меня разговорить. А этот гад всё крутился и крутился вокруг. А я всё больше замыкался в себе. Мне тогда казалось, что женщина должна уметь вести себя так, чтобы этих крутежей не допускать. И когда, будучи на дежурстве, я узнал, что он возил мою Зину в город, хотя у нас был рейсовый автобус, я еле додежурил и явился, такой павлин, пред её очи. Не хочу даже вспоминать, что я говорил. Моя жена молчала. И это еще больше меня разозлило. И я ушел. Пить. С неженатыми друзьями со всеми вытекающими последствиями. На следующий день Зины и Леночки уже не было. Когда до меня дошло, что я натворил, мир рухнул. А когда прочитал записку и выслушал рассказ соседки о том, что моя дочка чем-то отравилась и ей было очень плохо, и наш замполит повез её с Зиной в город к врачу, готов был убить себя, прямо не вставая с места. К чему я это сейчас тебе поведал? Я очень тебя люблю, Ленок! Беленький мой ленок. И, конечно, хочу, чтобы состоялось твоё женское счастье. Когда я вымолил прощения у своей жены, приехал и забрал вас, Зина просто спросила: "Зачем человеку язык? Надо было просто спросить у меня. И послушать своё сердце, а не разум, который у тебя, где не надо, за разум заходит… " Так я потом и поступал. И на службе, выслушивая всех подряд, и с друзьями, и с вами, мои дорогие девочки. Надо уметь слушать. А теперь спать, спать.
Лена проснулась совершенно разбитая. Несколько раз ночью порывалась подойти к окну. Останавливала себя и опять тяжело засыпала. "Значит, надо поговорить". Она и хотела и боялась одновременно. Ну просто не переживёт, если вдруг… А что вдруг? Ведь ей никто, кроме него не нужен. Значит, надо бороться за свою любовь. А как? Как бороться? С маленьким мальчиком, который ни в чем не виноват? Но поговорить надо!
Еле оторвав голову от подушки, встала.
–Мам, я в четыре вставала воды попить, он ещё сидел, – услышала олин голос.
– А в пять уже не было. Дворнику не спалось, весь дом перебудил. Ой, Ленок, умывайся, у меня всё готово к завтраку.
Вот такая она, наша мама. У неё всегда всё готово. И следов бессонной ночи на лице нет. Утренняя зарядка, если нет возможности пробежаться, контрастный душ и морковная помада. Может еще карандаш для бровей и ресниц. И вуаля – сияющая женщина. Обожаю, люблю, преклоняюсь и даже завидую белой завистью. Мамочка моя. Стоит, улыбается, хотя все понимает.
Зеркало отразило нечто. Хуже некуда. Круги под опухшими глазами, мятая физиономия, плечи как-то опустились, и даже спина совершенно забыла про осанку. В душ. Надо памятник поставить тому человеку, который придумал душевую насадку. Силы прибывали, а контрастная процедура довершила гуманное дело. Посвежело и в голове, и на сердце.
– Ну что, девчонки, завтракаем? Папа умотал рано. Он тебе, Ленок, вот это оставил. Сказал, отдать Сергею, у них какие-то дела.
И тут Лена вспомнила, как легко мама разговаривала вчера с ним. Она вопросительно посмотрела на мать.
– А что происходит?
– А что происходит, ничего не происходит. Сергей с Виктором выполняют какой-то заказ для оборонки,– ответила она.
– И как давно они его выполняют?
– Не знаю. Правда, ничего не знаю.
Елена поняла, не скажет…
Поели-попили, идем рисовать лицо. Это жизненное кредо Костика. Чтобы не произошло, выглядеть на все сто процентов. И он таков. Даже в дальних поездках, в какой-нибудь глуши всегда выбрит, подтянут, чисто одет. И руки всегда в порядке. "Да, мы работаем руками, они должны быть идеальны. Особенно в экспедициях. Мы несем людям красоту. И начинать надо с себя."
Из дома Лена вышла уже совсем бодрячком. Весеннее солнце слепило невыносимо. Она даже закрыла на время глаза, чтобы немного привыкнуть, и стояла, подставив лицо солнечным лучам. Сергей не позвонил. И что? Идём работать, учиться, процветать дальше. Именно процветать. У неё все будет хорошо. То, чем Елена занимается, ей очень нравится. Друзья, приятели, просто знакомые – замечательные. Папа, мама, Оля! Что ещё? Тут она открыла глаза, ощутив на себе чей-то взгляд. "А ещё ей очень нужен этот мужчина", – Сергей улыбался, а у Лены из-под ног уходила земля. Ну почему нельзя броситься ему на шею, целовать, обнимать, забыть обо всём? Почему? Потому что не забывается. Потому что при любом воспоминании о Сергее Андреевиче Столетове, у неё внутри срабатывает защитная система : осторожно – опасность. Ну а уж сейчас, когда он так на неё смотрит, сигнал «спасите наши души» просто трубит. Боже, как всё сложно.
– Я тебя жду. Доброе утро.
– Утро действительно замечательное. А солнце, хоть очки надевай, – ей хотелось казаться такой свободной, независимой, сама себе хозяйкой.
Борьба с сережкозависимостью пока не проиграна. Тревожили только глаза с синевой от неба, от эмоций, просто от радости. Они сияли, и оторваться было невозможно.
Они так и стояли, рассматривая друг друга.
– Ах, да, – спохватился Сергей. Тебе же в институт?
– Да. Ты подвезёшь?, – спросила Елена, увидев, что он открывает дверь машины.– Это твоя машина?
– Пока нет, но очень хочу.
– Если хочешь, значит будет. Ты же всегда добиваешься всего, чего хочешь, – проскочила льдинка в голосе девушки.
У Сергея ёкнуло в груди. Ничего не забыто, понял он. "Эта девчонка стала старше, что совершенно не значит, что стала сильнее. Вон, жилка на шее как бьётся.»
Лена уже сидела в машине.
– Я встречу тебя, во сколько?
– Часа в два, не раньше.
Хорошо, что было недалеко. Остаток дороги они молчали. Льдинка висела и не думала таять…
– До встречи.
И упорхнула. Взлетела по ступенькам. И как это у них, у девчонок получается летать на шпильках или взлетать на высоченной платформе? И назовут же – туфли на шпильке, босоножки на платформе. Он завидовал Виктору, который был женат уже год. Тот привозил из поездок своей Наташке всякие женские штучки, мог часами шляться по магазинам. А Сергей покорно ждал, иногда подсказывал, иногда просто откровенно скучал. Он покупал только игрушки. Ничего женского ему было не надо. Фиктивный брак, заключенный со Светкой по просьбе Доры, на несколько месяцев, чтобы девочка устроилась, обернулся для Сергея катастрофой. А появление малыша вообще шоком. Ну не помнил он, когда они со Светкой занимались любовью. Не помнил. Один раз в общежитии,
