Не поймите меня неправильно, до моральных устоев эсталийского дворянства мне нет никакого дела. Но я искала комнату для спокойного времяпрепровождения на короткий срок — и никак не могла её найти!
— Однако же нравы здесь похуже, чем на Каштановой улице! — пробормотала я в сердцах. — Думаю, тамошние девочки были бы рады услышать, что это сравнение определённо в их пользу.
— Увы, целомудрие действительно не является сильной стороной современного эсталийского дворянства, — спокойно произнесли у меня за спиной.
Я вздрогнула и резко обернулась. Кардинал стоял совсем рядом, привычно сцепив перед собой пальцы рук. Как он сумел приблизиться настолько бесшумно? А также быстро: совсем недавно я оборачивалась, и тогда его ещё не было в поле моего зрения.
— Ваше высокопреосвященство.
Я склонилась перед кардиналом, и он на мгновение положил руку мне на голову в привычном жесте благословения. В моё декольте он — первым из имевших такую возможность мужчин — не заглянул.
— Полагаю, всё это не такой уж страшный грех, когда речь идёт о людях, не обременённых семейными узами, — осторожно произнесла я, распрямившись.
Моя интонация была скорее вопросительной, что выражало готовность безоговорочно уступить кардиналу в случае, если он вознамерится оспорить мои слова. Он, однако же, возражать не стал.
— Всё это верно. Однако же и люди, обременённые этими самыми узами, нередко бывают готовы пуститься в подобные приключения. В том числе и те, что присутствуют на сегодняшнем балу. Разве не так?
Пристальный проницательный взгляд, от которого чрезвычайно хочется бежать как можно дальше и без оглядки, не то докопается до того, что спрятано в самый потаённых глубинах сознания. Там, куда и самой‑то не хочется лишний раз заглядывать без нужды.
Но я не из тех, кто отступает, так что выдерживаю его взгляд — ровно столько, сколько это допустимо затем скромно опускаю глаза в пол.
— Не знаю, ваше высокопреосвященство. Я полагаю, для уверенности в подобном необходимы очень точные сведения, не оставляющие сомнений в грехопадении.
'Не пойман, не вор'. Обожаю этот принцип.
— Точные сведения? — Лёгкая ирония на дне холодных зелёных глаз. — Отнюдь. Для меня достаточно всего лишь посмотреть на человека.
— Ваше высокопреосвященство говорит о магических способностях?
Магов существует не так уж и много, но я не удивлюсь, если кардинал окажется из их числа.
Но нет, кажется, мои слова его позабавили.
— Вовсе нет, — с лёгкой улыбкой заверил кардинал. — Магия для этого не требуется. Поведение людей. Их взгляды. Этого достаточно, чтобы я мог безошибочно утверждать, кто из них внутренне готов к супружеской измене.
Камень в мой огород? Наверняка. Уж очень внимательно он смотрит. Но до чего же знакомые зелёные глаза! Воистину он очень похож на племянника. Вернее, племянник на него. Даже в свои пятьдесят лет кардинал весьма хорош собой. Воображаю, насколько он был красив в двадцать пять! Любопытно, что заставило этого человека ступить на путь богослужения. Разочарование в любви? Подлинное призвание? Или возможность небывалого карьерного роста?
— Это чрезвычайно завидная способность, ваше высокопреосвященство. — Я снова поклонилась, на этот раз не так низко. — Но, полагаю, это должно быть очень тягостно — постоянно, с такой лёгкостью, различать вокруг себя людские пороки.
Снова улыбка, сдержанная, но, по — моему, даже не такая уж холодная.
— Это совсем не так страшно, дитя моё. Да, изменять жене или мужу грешно, но это далеко не самый страшный грех из существующих.
— Каков же самый страшный грех? — полюбопытствовала я.
Что он сейчас назовёт? Убийство? Или всё же преступление против веры?
— Самый тяжёлый грех — это государственная измена, — отчеканил кардинал, снова внимательно глядя мне в глаза.
Которые, сказать по правде, после такого ответа округлились.
— В самом деле? — не стала скрывать удивления я. — Странно, я, право слово, не припомню, чтобы так было написано хотя бы в одном из знакомых мне толкований священных книг.
Кардинал тихонько рассмеялся. Очень необычный смех. Даже не знаешь: то ли весело улыбаться в ответ, то ли бежать за тридевять земель.
— Не обращайте внимания, леди Ортэго, — впервые обратился ко мне по имени он. — У нас, кардиналов, особая религия.
И, как ни в чём не бывало, зашагал дальше по коридору.
В покои вернулись, как и ожидалось, под утро. Я устала настолько, что ванну отложила на потом. Горничная помогла мне раздеться, и, оставшись в предназначенной для сна камизе, я со стоном повалилась на кровать. После того, как мы отпустили слуг, Арман постучал по косяку моей двери.
— Можно войти? — спросил он.
Какой интеллигентный: даже не пытается вломиться под предлогом нашего мнимого брака. Сразу видно: дипломат.
— Можно, — отозвалась я, и не думая подниматься с кровати.
Равно как и прикрываться: лежала я поверх постели. Но я ведь подготовила к этому клиента при первой же нашей встрече.
— Ого!
Интеллигентность интеллигентностью, но пропустить такое зрелище Арман не мог.
— Даже не пытайся! — предупредила я.
— Неужели у меня нет никаких шансов? — шутливо осведомился 'супруг'. — А я‑то думал, что после бала твоё сердце оттает.
— Сердце оттаяло, зато всё остальное тело одеревенело, — немного подумав, констатировала я. — И я настолько устала, что даже приди сюда сейчас сам король, отправила бы его восвояси. — И, ещё немного подумав, добавила: — Как ты думаешь, эти слова не тянут на государственную измену?
— А тут всё зависит от пожеланий самого короля, — не стал успокаивать меня Арман.
— Короля‑то ладно, — махнула рукой я. — Главное — не перейти дорогу кардиналу.
— В высшей степени нежелательно, — согласился 'муж'.
— Послушай, — я приподнялась на локте, — ты же пришёл сюда не для того, чтобы стребовать с меня пару — тройку раз супружеский долг. Признавайся честно: что тебе надо?
— Возможно, ты не поверишь, но я хотел сказать 'спасибо', — серьёзно ответил он. — Ты очень помогала мне сегодня, хотя по нашему уговору совершенно не обязана была этого делать. Я нанимал тебя для того, чтобы ты сыграла роль моей жены, но не для того, чтобы ты продвигала перед принцем и герцогом мои интересы.
— Расслабься, — благодушно откликнулась я. — Я ведь говорила, что наше сотрудничество пойдёт тебе на пользу. Это самое меньшее, что я могу сделать, учитывая, что беру с тебя втридорога.
— Втридорога?! — вскинул брови Арман, хотя, готова поклясться, особых страданий это признание ему не причинило. — Ты же утверждала, что это адекватная цена!
