'Супруг' неопределённо хмыкнул.
— За интрижку с принцессой недолго попасть на эшафот, — справедливо заметил он. — Вам, женщинам, в этом отношении проще.
— Пожалуй.
Было весьма занятно вести с ним такую беседу. Что самое любопытное, ни обиды, ни дискомфорта она в партнёре не вызывала. Будто я болтала с братом или, скажем, кузеном.
Продолжить разговор не получилось: танец развёл нас по разным сторонам зала. Дамы и кавалеры вышагивали теперь отдельно.
Когда же мы снова сошлись, нас почти сразу рассоединил принц.
— Вы позволите пригласить вашу даму? Осведомился он, обращаясь к Арману.
Вытянув шею, я увидела, что на месте Родрига с его недавней партнёршей теперь танцует Рэм.
— Ну конечно, ваше высочество, — вежливо уступил Арман.
Менять партнёров во время полонеза позволялось и некоторым образом даже приветствовалось. Танец длился долго — порой, тридцать и даже сорок минут, — и далеко не всем хотелось проводить столь продолжительное время с одним и тем же человеком. Ну, и, само собой, желание принца — закон. Так что Арман, моим мужем не являвшийся и инстинктов собственника в отношении меня не испытывавший, выбыл из рядов танцующих без малейших моральных метаний. Вскоре я заметила, что он шествует рядом с другой дамой, видимо, выставив из колонны очередного беднягу.
— Надеюсь, вы на меня не в обиде за кратковременную разлуку с мужем, миледи? — улыбнулся принц.
Лёгкое приседание, за ним, напротив, полное распрямление. Взлёт, компенсирующий падение.
— Ну что вы, ваше высочество. — Опускаю глаза. — Для меня это большая честь.
— Я ещё не задал вам непременного вопроса местного жителя, — усмехнулся Рикардо. — Как вам нравится в Эсталии.
— О, чрезвычайно нравится, — заверила я.
— Непременный ответ гостя, — хмыкнул принц. — А как насчёт искреннего ответа?
'А как насчёт искреннего вопроса?' — чуть было не парировала я. Но — нет, с принцами так не разговаривают.
— Ваше высочество, можете не сомневаться, я говорила совершенно искренне. Мне действительно всё здесь нравится. От вида из окна и до партнёров по танцам.
— И вы совсем не скучаете по родине?
— Пока нет. Возможно, это прозвучит несколько бездушно, но такова правда. Думаю, при таком количестве новых впечатлений у меня ещё просто не было времени заскучать. У герцога такой прекрасный дворец. Великолепные произведения искусства, удивительный сад. А уж про бал я и вовсе молчу. Нет, ваше высочество, пока я не скучаю. Однако не сомневаюсь, что в будущем мне захочется навестить родину и встретиться с близкими людьми. Думаю, я буду уезжать туда время от времени. Муж уже сказал, что не станет возражать против таких поездок.
Отчего бы заблаговременно не подготовить почту для последующего исчезновения, уж коли мне выпадает сейчас такая возможность?
— Это весьма мудро с его стороны. У вас осталось в Листонии много родных?
Что это, просто светская беседа или стремление мягко выяснить мою подноготную? Так или иначе, ответы на подобные вопросы у меня готовы. В противном случае глупо было бы сюда соваться.
— Нет, ваше высочество. Мои родители умерли, семьи у меня в Листонии нет.
— Я очень сожалею. Простите, что поднял эту тему.
— Всё в порядке. — Я сдержанно улыбнулась. — Моя мать умерла, когда я была ещё совсем ребёнком. Отец, барон из листонийской провинции, отправил меня на воспитание в пансион для девочек при монастыре. Недавно он тоже скончался.
Про раннюю смерть матери и баронство отца — правда, хотя и случайное совпадение. Но мой отец и ныне здравствует — несколько это возможно для человека, пьющего в таких количествах, как он. Я с ним не общаюсь, так что в моей жизни он действительно отсутствует; тем не менее, тому, что он жив и здравствует, я рада.
На роль отца графини Ортэго я выбрала недавно скончавшегося барона, владевшего поместьем в одной из малопримечательных листонийских провинций. Его жена рано умерла. Случилось это ещё до того, как барон приобрёл данное поместье; к тому же он был человеком нелюдимым и мало общался соседями. В итоге вокруг его образа стали ходить всевозможные слухи — в частности про дочь, которая якобы была у барона, и которую он отчего‑то отослал из дома. Правды никто не знал; подозреваю, что и дочери‑то никакой не существовало. Зато проверить информацию на сегодняшний день было бы очень непросто, тем более что монастрыские пансионы традиционно не раскрывали информацию о своих ученицах. Так что если меня и возможно было уличить во лжи, то для этого потребовалось бы весьма продолжительное расследование, которое совсем непросто вести на территории другого государства. И заняло бы оно уж точно значительно дольше месяца.
— Так что близких родственников у меня в Листонии не осталось, — заключила я. — В основном друзья.
— Это тоже важно, — заметил принц.
— Безусловно.
Далее разговор прервался. Мы с Рикардо не разошлись, а, напротив, объединились с ещё одной парой и некоторое время танцевали вчетвером, сомкнув вытянутые руки.
— Вы позволите, ваше высочество? — послышалось спустя всего минуту после того, как четвёрки расформировались, и танцующие продолжили двигаться в парах.
— А, Рэм. Если дама не возражает, — откликнулся принц.
— А если дама возражает? — решила повредничать я.
— Если не ошибаюсь, вы обещали щадить мою тонкую душевную организацию, — усмехнулся Рэм, неспешно двигаясь рядом с нашей парой — но обыкновенной, даже небрежной, походкой, а не торжественным шагом полонеза.
— И в самом деле, — сокрушённо 'припомнила' я. — Мне следовало быть более осторожной в своих обещаниях.
Тяжко вздохнув, я виновато улыбнулась его высочеству. Рассмеявшись, принц выпустил мою руку.
— Надеюсь, вы оба получите от танца удовольствие.
Теперь рядом со мной вышагивал Рэм.
— Вы всегда танцуете с теми же женщинами, что и его высочество? — едко спросила я.
— Совсем наоборот, — ни капли не смутился миньон, — это его высочество танцует с теми же партнёршами, что и я. Он знает, что я хорошо разбираюсь в женщинах, и на мой вкус можно положиться.
— Неужели? Однако же со мной первым танцевал именно принц, а вовсе не вы, — указала я на логическую неувязку.
Но друга принца не смутило и это.
— Его высочество просто проследил за моим взглядом. А я рассматривал вас с немалым интересом.
Можно подумать, я этого не заметила!
— Вы ведь несомненно в курсе, что вы — чрезвычайно красивая женщина, леди Аделина?
Риторический вопрос. Для того, чтобы мужчины воспринимали женщину как красавицу, она прежде всего должна считать себя таковой сама. Всё остальное приложится. Но не говорить же ему этого напрямик! Тем более, что, подозреваю, Рэм из тех мужчин, которые и сами отлично это знают.
