— Боюсь? — переспросила я. — Вот уж точно нет. А если бы ты надумал воспользоваться ситуацией… — Я всерьёз задумалась и, наконец, честно сказала: — Не знаю. Возможно, тоже воспользовалась ситуацией и получила удовольствие. А возможно, наглядно бы тебе продемонстрировала, что лучше меня не злить. Всё зависело бы от того, нравишься ты мне или нет.
— А ты что, до сих пор с этим не определилась?
Похоже, мой ответ Армана позабавил.
Я пожала плечами.
— Вообще‑то ты в моём вкусе. — Я склонила голову набок, беззастенчиво разглядывая собеседника. — Мне нравится такой тип мужчин. Темноволосые, высокие, с хорошей фигурой и в меру наглые. Правда, не в меру наглые мне нравятся больше. Но ты, конечно, не мой принц на белом коне. В крайнем случае, на вороном.
Я улыбнулась и хлопнула ладонью по подлокотнику, давая понять, что вердикт вынесен.
— Коня, если нужно, можно и перекрасить, — проникновенно взглянул на меня Арман.
— Оттенок будет не тот, — поморщилась я. — Лучше, знаешь ли, не принц и на вороном, чем принц на белом — но какой‑то обшарпанный. Да и потом, можно‑то можно, но вот надо ли?
— Может, и не надо, — неожиданно легко согласился он.
И в подтверждение своих слов даже пересел в кресло напротив. Я не преминула этим воспользоваться и вытянула ноги на диване.
— Если романтическая часть вечера окончена, расскажи‑ка мне, что ты думаешь об обилии стражи во дворце?
Я сочла, что время для этого вопроса уже настало.
— Считаю, что тому есть какая‑то причина, — разом посерьёзнел Арман. — Обстановка здесь тревожная. Конечно, приезд короля — всегда непростой период для службы охраны. Но на этот раз, кажется, есть что‑то ещё.
— И это что‑то имеет к тебе отношение?
Я сверлила Армана пронзительным взглядом и отводить глаза не собиралась.
— Нет, — ответил он. Довольно уверенно.
— Точно? — попыталась надавить я. — Видишь ли, Арман, скрывать что‑то от меня сейчас бессмысленно. Я уже представилась здесь как твоя жена, следовательно, мы в одной лодке. Если тебя уличат в каком‑либо преступлении, в мою невиновность всё равно не поверят. Так что топить тебя мне бессмысленно. А вот знать, что именно происходит, будет очень полезно, поскольку это позволит мне помочь тебе — а заодно и себе — выкарабкаться из передряги.
А кроме того, если ты втёмную втравил меня в излишне рискованную игру, я могу и рассердиться, в каковом случае тебе не поздоровится. Но этого я вслух не сказала.
— Нет, Аделина. — Он смотрел мне прямо в глаза. То ли был искренен, то ли хорошо играл. — Я так же, как и ты, понятия не имею, что здесь стряслось. Не исключено, что завтра мы с лёгкостью это выясним. Наверняка мы не единственные, кто заметил эти странности, стало быть, дворец наверняка полнится слухами. Но одно могу сказать абсолютно твёрдо: к цели моего приезда усиленная охрана отношения не имеет.
Говорил он действительно твёрдо, хоть и понизив голос: шанс что кто‑нибудь, проходя мимо нашей гостиной, по чистой случайности надумает приложить ухо к скважине, всё‑таки оставался.
Ну что ж, пока поверим на слово. А дальше поглядим.
— Сказать по правде, меня тревожит совсем другое, — признался Арман, рассеянно глядя сквозь прозрачное стекло бокала. Прежде чем уйти, слуги обеспечили нас вином, а ваза с фруктами на момент нашего прихода уже стояла на столике. — Моя мать. Может так получиться, что она приедет сюда. Я рассчитывал, что к моменту нашей с ней встречи игра в супругов закончится. Но не исключено, что я ошибался.
— Могу понравиться матери, — прежним деловым тоном объявила я. — Это будет стоить двести семьдесят золотых.
Арман смотрел на меня, раскрыв рот. Подобрав, наконец, отвисшую челюсть, едко сказал:
— Ну, у тебя и расценки! Это ведь почти столько же, что и за всю работу!
— Естественно, — откликнулась я, не моргнув глазом. — Понравиться свекрови — более сложная работа, чем всё остальное вместе взятое. Но если заплатишь, результат гарантирую.
На следующий же день после нашего приезда во дворце давался бал в честь его величества короля Боливера Третьего Эсталийского. Мы с 'супругом', разумеется, были в числе приглашённых. Именно здесь мы рассчитывали начать обзаводиться знакомствами, а также по мере возможности выяснить, что же происходит во дворце. В течение дня мы успели лишь шапочно познакомиться кое с кем из гостей.
Именно на балу мы были впервые представлены хозяину дома. Герцог Кальво оказался крупным мужчиной лет пятидесяти, с широким подбородком и выдающимися скулами, почти совсем седым. Судя по внешнему виду и манере держать себя, человеком он был решительным, мало оглядывающимся на мнение окружающих и не слишком общительным. Однако сейчас обстоятельства вынуждали его отойти от некоторых своих привычек, и это явно вызывало в нём раздражение.
Тем не менее, вымещать оное на гостях герцог не спешил. После того, как нас с Арманом представил церемониймейстер, Кальво легонько склонил голову — как того требовал этикет, учитывая его высокий статус.
— А, граф! — Голос звучал ворчливо, но это была скорее манера говорить, нежели проявление неуважения к гостям. — Рад вас видеть. Надеюсь, вы хорошо устроились?
— О да! Благодарю вас, ваше сиятельство, всё просто прекрасно! — заверил Арман.
— А вы графиня? Надеюсь, вам у нас нравится?
Жёсткие серые глаза, обрамлённые глубокими морщинами, впились в моё лицо. Я скромно улыбнулась.
— О да, ваше сиятельство, всё просто восхитительно! У вас удивительный дворец, и мне так понравилась музыкальная шкатулка! У вашей дочери, должно быть, изумительный вкус.
— Да, она у меня увлекается всякой ерундой, — не без удовольствия подтвердил герцог.
Несмотря на сомнительное содержание такого отзыва, дочерью он явно гордился. Даже его лицо стало на время менее суровым.
— Ой! — вдруг недопустимо громко воскликнула я, схватившись рукой за сердце. Герцог нахмурился, а 'супруг' был, кажется, готов меня придушить. — Не может быть! Ваше сиятельство, умоляю, развейте мои сомнения: неужели это — Фраско Кинтана?
Я указала на возвышавшуюся по правую руку от нас скульптуру девушки, держащей кувшин.
— Да, это его работа, — не без удивления подтвердил Кальво. — Хотя она не значится в большинстве каталогов. — Вы что же, так хорошо разбираетесь в скульптуре?
Ну, в большинстве каталогов она, может быть, и не значится. Зато в любом досье на герцога Кальво непременно будет упомянуто, что его сиятельство обожает скульптуру, в особенности творения рук Фраско Кинтаны, каковых в его дворце насчитывается двенадцать штук. Отыскать их описание совсем не сложно.
