Все дело в том, что пока не найдено альтернативных радиолокации средств, позволяющих видеть сквозь ночь, туман и облака на расстояния в сотни километров. Позволяющих не только видеть, но и направлять в нужную точку средства поражения цели. Само название «радиолокация» образовано из слов «радиус» — луч, и «локус» — место. Определили место — лишили скрытности! Разумеется, противник всеми силами стремится восстановить эту самую скрытность, мешая работе радаров. Излучаются разнообразные сигналы, сбивающие работу радаров, подавляющие приемные устройства, маскирующие отражения от целей радиошумами, сбрасываются пассивные отражатели. Самолеты и крылатые ракеты опускаются к самой земле, предельно сокращая зону их видимости (земля-то круглая!), и вынуждая обнаруживать их на фоне всевозможных мешающих отражений, даже если и удалось поднять радар над землей.
Системы защиты от пассивных помех в шестидесятые годы строились, как и системы защиты от несинхронных импульсных помех, на потенциалоскопах, последних и сложнейших детищах вакуумной электроники. Море сопутствующих деталей, нестабильность характеристик, море органов регулировки, связанных друг с другом — все это удручало и изготовителей аппаратуры и войсковые расчеты. Но само появление аппаратуры СДЦ в армии заставило разработчиков искать новые пути решения проблемы подавления пассивных помех. Как решалась эта проблема, если вам интересно, расскажем далее.
Покабинная сдача
«Разделяй и властвуй!»
(Мудрость веков)
«Алатау» прочно входил в жизнь войск ПВО страны. Один за другим комплексы вывозились на заводской полигон, в лес. Их развертывали рядом друг с другом, практически вплотную. Все нормы, установленные для радиоизлучений, превышались многократно. Да и таскать эти многотонные махины по бездорожью было отчаянно трудной задачей. И даже позднее, когда построили, наконец, асфальтированную дорогу до полигона, задача привезти, развернуть, подключить, отстроить, проверить, предъявить и сдать заказчику комплекс практически в полевых условиях оставалась весьма и весьма трудоемкой.
А тут еще начались проблемы с космической разведкой «вероятного противника». Периодически полигон оказывался в зоне действия американских спутников-шпионов. И «органы» устанавливали такой, например, режим работы: с восьми часов до девяти пятнадцати запрет, потом три часа работы с выходом в эфир. Потом с двенадцати пятнадцати до шестнадцати часов снова запрет, и так далее. Чтобы враг не догадался, где куется оружие для страны. Но, конечно, долго скрывать это не удавалось. Хотя при транспортировке комплексов на полигон и обратно принимали самые хитроумные меры. Так, на всех прицепах крупно писали «Электростанция». И даже возили их в колонне завода на первомайские демонстрации.
Около одного из прицепов, на котором стояла приемо-передающая вращающаяся кабина, долго ходил, пока колонна стояла у железнодорожного переезда, любопытный поселянин и все допытывался: «А чего это электростанция стоит на лафете от зенитной пушки?! Я же служил зенитчиком, я же знаю!»
Но даже когда в журнале «Лайф» чуть ли не на обложке появилась снятая из космоса фотография заводского полигона, даже тогда меры охраны секретов не были снижены. Порядок есть порядок, секрет есть секрет!
Главный инженер завода был гениальным человеком. Во многом благодаря ему комплекс прошел целый ряд модернизаций, его качество постоянно росло, завод развивался, строился, оснащался. Георгию довелось полтора года работать его заместителем. Это была отличная школа! Мгновенная реакция, точное знание психологии собеседника, способность принимать решения, не откладывая их на потом, подчеркнутая вежливость, строгие манеры — не много встречал потом Георгий таких руководителей. Не зря много позднее Георгий с чувством глубокого удовлетворения услышал, что после отъезда на историческую родину его главный инженер был главой нижегородской общины в Израиле.
Именно главный инженер организовал переход к сдаче комплекса без развертывания на полигоне. Решалась масса проблем. Резко сокращалось время производственного цикла, расшивалось в прямом смысле слова узкое место техпроцесса, люди не мотались ежедневно на полигон и обратно, не работали под вредным радиоизлучением, американская разведка не могла фиксировать из космоса излучения комплекса в процессе его регулировки и сдачи.
Однако (ох, уж это однако! Никогда без этого однако не обходится ни одно хорошее дело) возникли вопросы у заказчика. Как же платить деньги за непроверенную до конца продукцию? А вдруг? А кто тогда будет отвечать? А как устранять, если что не так? А деньги уже уплачены? Заказчику-то риск зачем! Но были тогда смелые и толковые люди среди военных. Достаточно сказать, что заместителем главкома ПВО по вооружениям был не кто иной, как великий штурман великого летчика Валерия Павловича Чкалова — Георгий Филиппович Байдуков! Военные разрешили эксперимент, и после заводской проверки каждой отдельной кабины комплекса на цеховых стендах комплекс ушел на боевую позицию.
Георгия с бригадой регулировщиков командировали для проверки характеристик и окончательной сдачи на месте. Место было не из худших, это было вблизи города Ломоносова, бывшего Ораниенбаума, под Ленинградом. Не раз удавалось побродить по Невскому проспекту, обойти Русский музей, Кунсткамеру, Морской музей. В Эрмитаже Георгий решил пройти по нему неспеша… Часа через четыре он заглянул в план музея и с огорчением увидел, что не прошел и десятой доли этой безграничной экспозиции чудесных созданий человеческого гения.
Была тихая, морозная зима. Такая тихая, что не осыпался и нарастал нежным пухом иней на деревьях, мягко похрустывал под ногами. Вот тогда впервые закрались у Георгия сомнения в справедливости упреков к стабильности аппаратуры комплекса.
Считалось, что плохая работа системы подавления пассивных помех и мешающих отражений от земли и расположенных на ней местных предметов объясняется недостаточной стабильностью работы передатчиков и приемников радиолокаторов, плохой работой собственно систем защиты от таких помех, самых сложных и громоздких в комплексе. Проявлялось все это в огромном количестве всевозможных остатков от помех в виде ярких засветок экранов. Зачастую их было так много, что в зоне засветок от земли отметка от цели терялась среди этих остатков, как при выключенной, так и при включенной системе селекции движущихся целей — СДЦ. Словом, — «Как включают СДЦ, все меняются в лице!»
Работая в ОКБ завода, Георгий отвечал за систему защиты от помех. Ему пришлось ездить по первым развернутым комплексам, с которых сразу же стали поступать жалобы от расчетов на плохую работу систем защиты. Это были позиции в горных районах под Баку и Ереваном. «Не умеют настраивать! Аппаратура слишком сложная» — такое мнение было всеобщим. Ведь «Алатау» был первым серийным радиолокатором кругового обзора в сантиметровом диапазоне волн, в котором была применена система подавления мешающих отражений. Дело в том, что чем короче радиоволна, тем чувствительнее радар ко всевозможным проявлениям нестабильности как в самом радаре, так и во внешних параметрах принятого сигнала, который сравнивается как бы со все более точной линейкой.
То, что тогда увидел Георгий, сильно его озадачило. Все оказалось и так, и не так. Да, настройка, мягко скажем, оставляла желать лучшего. Да и как могло быть иначе! Ведь тысяча органов регулировки требовала неусыпного внимания, а запомнить, что и в каком порядке надо подкрутить, было явно не по силам молодому выпускнику военного училища, а тем более солдатику, тоскливо отбывающему положенные два года срочной службы. Уже тогда Георгию становилось ясно, что только отсутствие каких-либо регулировок гарантирует нормальную работу всегда, а не в редких случаях парадной встречи начальства или полигонных учений.
Но кроме этого было и такое, что озадачило его надолго. После самой тщательной настройки локатор начал видеть в зоне местных засветок не только то, что ему полагалось, то есть самолеты и вертолеты, но и, неожиданно для настройщиков, самолеты на рулежке и автомобили. Но все это на фоне такого количества остатков, неотличимых на экране от целей, что оператор терял нужную цель. А уж обнаружить новую цель, которая при полете на малой высоте и появлялась-то сразу среди отражений от местных предметов, не было никакой человеческой возможности.
Что это были за остатки, в чем была их физическая природа — так и остается невыясненным до сих пор. И списывают их кабинетные ученые либо на нестабильную работу аппаратуры, либо на ее плохую настройку. Когда попытались серьезно исследовать природу этих мешающих остатков, получивших жаргонное название «ангелы», их не удалось достоверно и однозначно связать с какими либо физическими объектами. Может быть, это были отражения или переотражения от воздушных турбулентных потоков, может быть флюктуации нагретого воздуха, как над раскаленной сковородой в видимом оптическом диапазоне. Все годы работы над системами защиты разработчиков всей страны мучили эти безответные вопросы.
