— Я не думаю что Шалит даст добро…
— Посмотрим. Пока.
Болт повесил трубку, в это же время в кабинет вошла секретарша. Оно несла на подносе две бутылки пива и замороженный бокал.
— Пригласи этого бездельника и Батиста, — приказал Болт.
Девушка кивнула и вышла. Болт открыл пиво, налил в бокал и осушил половину одним глотком. В голове даже не зашумело, но жажда ушла. Правда при первом мочеиспускании он проклянет баварских пивоваров, писая раскаленной магмой, но все равно вылакает сегодня не меньше ящика. Сейчас алкоголь — последнее, оставшееся у него удовольствие.
В кабинет вошли Франц и Батист. Оба с подобострастными улыбками и синяками под глазами. Впрочем, у Болта синяки проступали под тройными мешками. Он не жалел рабочих, но и сам спал максимум три часа в сутки.
— Значит так Франц, — толстяк ткнул пальцем, стирая улыбку с лица инженера. — Свое дерьмо ты переделаешь. Мне не нужна машина похожая на пачку сигарет. Обыватель должен получить красивую машину с плохим мотором, а не наоборот. Такую, что можно купить за десять тысяч долларов, но чтобы ездила она пару лет. Простой человек должен порадоваться, что у него есть эта красавица, а его эго взыграло, как пузырьки в только что открытой бутылке шампанского. Он может хотеть Мерседес, или Лексус, но эти тачки останутся для него недоступными всю жизнь. Максимум, он будет говорить о них с друзьями за банкой пива, или мечтать, засыпая рядом с некрасивой женой и слушая, не проснулся ли ребенок. У тебя должна получиться машина, которую он может позволить себе купить, если будет долго и упорно работать. Чтобы у него не осталось время на пиво с друзьями, чтобы, придя домой, он падал, а не мечтал. Терял сознание от усталости, но на утро вставал и шел пахать. На первом плане красота, на втором качество. А если ты идиот, я помогу, но это в последний раз!
— Спасибо мистер Болтон!
— Молчи уже.
Болт залез в стол и достал чистый лист с карандашом. Он положил их перед собой и осушил бокал. Франц и Батист стояли и смотрели в "четыре". Всего пару раз они видели подобное, но запомнили навсегда. Сейчас главный конструктор мира станет творить чудеса.
Болтон припустил веки и взял в руку карандаш. Толстые пальцы-сардельки крутили деревянную палочку, а губы зашевелились. Отсюда услышать, что шепчет Болтон, трудно. Такое ощущение, что он напевал считалочку, или песенку, однако последние два слова всегда произносил немного громче. Из его уст они звучали, если не зловеще, то уж точно странно.
— Толстые Ткачи… — окончил Болт.
И тут же его глаза открылись, и в них загорелся огонек энтузиазма. Из мрачного толстого мужика, он как будто обратился ребенком. Глаза широко открыты, на лице мальчишеская улыбка и кончик розового языка высунут наружу. А руки мелькают по бумаге. Они рисуют идеально точные круги или квадраты, ассиметричные фигуры, сложнейшие механические узлы и пишут идеальным печатным подчерком. Франц однажды измерил чертеж Болтона. Измерил и напился с зависти. Любая окружность идеальна, каждая буковка совершенно одинакова, как будто не руки у Болтона, а печатная машинка. Он рисовал сложнейший чертеж, в стольких проекциях, и всего за несколько минут, в то время как Францу на это требовалась неделя. И при том, что Франц считался, чуть ли не самым лучшим инженером-конструктором в Германии. Он работал на изготовлении реактивных истребителей, гоночных машин, и только много позже узнал, что примерно тридцать процентов узлов, в сложнейших конструкциях, разработаны Болтоном.
Его теперешний хозяин не просто хорошо рисовал. Нет — он творил. Прямо сейчас, он рождал новую, никогда никем не виденную идею. Можно не сомневаться, и форма, и содержание новой машины окажется полностью оригинальным. И Болтон мог выдать такую идею в любое время. Достаточно того, чтобы пельмени под маленьким носом, пробормотали стишок, оканчивающийся: "Толстыми Ткачами"
— Вот возьми, — Болт протянул исписанный листок. — Здесь еще чертеж нового цилиндра для Клифа. Он просил.
— Спасибо шеф.
— Все вали.
Франц вышел из кабинета, Болт помассировал лоб и откупорил вторую бутылку пива. Маленькие карие глаза устремились к Батисту. Под взглядом бешеного поросенка у него всегда начинал болеть живот. Сегодня спазм оказался еще сильнее, чем обычно.
— Теперь с тобой. Ты понимаешь, что придумал хрень?
— Простите мистер, но я…
— Головка ты. Мне не нужен плазменный телевизор размером со стену. Тем более такой тонкий.
— Но это сэкономит столько места в доме что…
— Слушай ты, скажи, зачем мы вообще придумали плазму?
— Чтобы сэкономить место, — опустил голову Батист.
— Правильно, а зачем нам экономить место?
— Чтобы у обывателя появилась возможность купить еще что-нибудь.
— Опять верно. Чтобы он купил себе еще одни столик, а курица-жена заставила его вазами и прочим барахлом. Чтобы он оклеил стену приличными обоями, иначе телик на ней будет смотреться плохо. Мы экономим место только с одной целью — чтобы больше покупали. А чтобы больше покупать, надо больше работать. И вся эта программа рассчитана не на миллионера, у которого дом размером с аэродром, и которому нет смысла экономить место — у него его и так вдоволь. Нет парень, мы делаем плазму для человека со средним достатком и достатком ниже среднего. Чтобы первые работали больше, а вторые им завидовали и работали как проклятые. И плазменный телевизор три на пять метров, никто из них себе позволить не сможет.
— Но благодаря вашим идеям такой телевизор будет стоить всего лишь…
— Миллион долларов. Если мы такое выпустим, это будет стоить не меньше, сколько бы не стоило на самом деле. С этим пока все Батист. Оставим твой проект на пару лет, а там посмотрим. Что с информационной сферой?
— В Зимбабве построено пятнадцать интернет кафе, мы планируем удешевить цены на сотовые телефоны и услуги провайдера.
— Это хорошо, но мало. Как там с новой связью?
— Уже давно готово, но сети сопротивляются.
— Нажмем. Производство бюджетной модели телефонов, с хорошим браузером налажено?
— Да. Скоро Китай и Корея начнут выпуск качественных и дешевых телефонов.
— Необходимо увеличить количество рекламы в интернете. Особенно в Русском.
— В России число пользователей растет. Со сменой поколений, восемьдесят процентов станут пользователями интернета.
— Прекрасно. Идем дальше. Часы и прочие аксессуары?
— С часами сложно. Швейцарцы слабо идут на переговоры.
— Скажи им, если они не перестанут выделываться, я уберу их с рынка за год. Все их новейшие разработки мне известны — достаточно сдать их Америке, или тому же Китаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
