— Не знаю. Зачем мне с кем-то дружить, если папа снова переведёт меня в другую школу?
— Общаться с друзьями можно и вне школы. У меня вот есть одна подруга, Лиля. Мы с ней с пятого класса вместе, но после окончания школы наши пути разошлись. Мы поступили в разные университеты, но общаемся до сих пор, представляешь?
— Вы хорошие подруги?
— Да.
Только про выкидыш Лиля ничего не знает. И о своих сомнениях по поводу Паши я тоже ей не рассказывала. Может, мы не такие уж близкие подруги?
— Круто, я тоже так хочу, — вздыхает Ксюша.
— У тебя всё это будет. Но иногда нужно сделать первый шаг, чтобы к тебе потянулись люди.
Малышка тяжело, как-то слишком по-взрослому вздыхает, а затем вскакивает с места и машет рукой, дескать, идём со мной. Мы спускаемся на первый этаж и завтракаем. Елена Леонидовна приносит мне кофе и омлет с овощами, Ксюша с аппетитом поглощает сырники со свежими ягодами.
По дороге в школу Ксюша не произносит ни слова. А я слишком сосредоточена на вождении. В письме от ассистента Владимира было сказано, что я могу взять машину, которой пользуется персонал Громова, если у меня нет собственного транспорта. Права я получила ещё в свои шальные двадцать лет, в последний раз сидела за рулём месяцев пять назад, когда подвозила родителей Паши на их годовщину. Меня напрягает стоимость автомобиля и ответственность за маленького ребёнка, но спустя десять минут нервозность проходит. Я слишком люблю водить, поэтому сам процесс с головой меня увлекает, аж в солнечном сплетении щекочет от адреналина.
— А что мы будем делать, когда уроки закончатся? — интересуется Ксюша, когда я останавливаюсь на парковке возле незнакомой мне элитной школы.
— Хммм, дай-ка подумать, — барабаню пальцами по рулю. — А ты умеешь ездить на велосипеде?
— На трёхколёсном только.
— А хотела бы научиться?
— Да, — не задумываясь, отвечает Ксюша. Голубые глаза широко распахнуты, в её чистом взгляде — восторг и предвкушение.
— Отлично.
Я помню, как папа учил меня кататься на велосипеде. Мне было весело, задорно, потрясающе интересно и круто! Надеюсь, Ксюша испытает такие же яркие эмоции, как я когда-то. И я не стану ничего согласовывать с Владимиром. Это ведь обычный велосипед. Разве что-то может пойти не так?
Глава 7
Паши в квартире нет. Я бросаю обувь в сумку, случайно натыкаюсь на фотографию, сделанную пять лет назад. Мы на ней такие молодые. У меня глаза горят, лицо светится, а губы изогнуты в счастливой улыбке. Паша тоже другой, и возраст тут ни при чём. В его взгляде столько любви ко мне, а сейчас этого нет. Я ведь знаю. К глазам подкатывают слёзы.
Вот уж, не буду я горевать по тому, что давно прошло! У меня начинается новая жизнь, через пару часов я заберу Ксюшу со школы и научу её кататься на велосипеде.
Елена Леонидовна приветливо мне улыбается, предлагает пообедать, но я вежливо отказываюсь. Аппетита нет. Захожу в свою новую комнату, растерянно оглядываюсь. Так непривычно всё это. Словно что-то в мироздании нарушилось и я пошла по другому пути, не тому, который был предначертан мне судьбой.
Вчитываюсь в текстовый документ, который прислал ассистент Владимира. Да уж, у девочки много запретов. В Макдональдс нельзя, газировка строго под запретом, общение с непроверенными детьми (интересно, это какими?) тоже возбраняется. А ещё ей нельзя смотреть ютуб и больше часа сидеть в интернете. Няне же запрещается делать вместо Ксюши уроки. С этим я согласна. В школе были детки, которым родители делали домашние задания. Это сразу видно. В тетради идеальное сочинение на английском языке, а ребёнок два предложения связать не может.
— Как вас зовут? — спрашивает охранник, когда я захожу в школу. Утром был другой.
— Виктория Чижова. Я няня Ксюши Громовой.
Мужчина проверяет списки в планшете, затем одобрительно кивает. Я прохожу дальше, машу рукой Ксюше, она как-то вяло на меня реагирует, плетётся медленно, словно к её ногам привязали тяжёлые гири.
— Школа — отстой? — вздыхаю я, без слов всё понимая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Малышка кивает. В машине садится на детское кресло, в окно смотрит и молчит. Я губы кусаю, не зная, как подступиться к расстроенной девочке.
— Расскажешь, что случилось? — пытаюсь узнать, в чём дело.
— Нет, — мотает Ксюша головой. — Я хочу домой.
— А как же велосипеды?
— Не хочу ничего! — упрямится она.
— Хорошо, можешь не кататься. А я так давно на велосипед не садилась. Совсем всё забыла, представляешь? Меня папа научил ездить, я тогда совсем маленькой была, меньше, чем ты сейчас. И велосипед у нас был старый, с высоким сиденьем и без ручного тормоза. Чтобы остановиться, нужно было педали назад покрутить. Иногда цепочка слетала, и тормозить приходилось ногами. Я несколько раз падала, пока не научилась правильно останавливаться.
— Это очень больно? — заинтересованно спрашивает малышка.
— Нет. Папа испугался в первый раз, а мне весело было. Он тоже рассмеялся, но мама его отчитала за то, что я в синяках и ссадинах домой вернулась.
— А папа меня ничему не учил. Когда мама уехала, он хотел отказаться от нянь. Но со мной слишком много проблем.
— Или твой папа не знает, как вести себя с тобой, — говорю я, паркуясь возле пункта проката велосипедов. — Родителями ведь не рождаются, а становятся. И не каждому это легко даётся.
— Но ваш папа хороший.
В голосе Ксюши я слышу зависть. Ох, бедный ребёнок! Ну как ей помочь?
— Твой тоже. Где-то в глубине души, — добавляю я тихо. Но Ксюша, конечно, слышит меня и еле-еле улыбается. Выглядывает в окно, хмурит бровки.
— Я хочу попробовать, — тянет она неуверенно.
Мы выходим из машины, я беру напрокат два велосипеда. Сама ездить вряд ли буду, но пусть Ксюша думает, что я с ней заодно. Отходим подальше от дороги, туда, где почти нет людей. Помогаю малышке надеть купленный заранее комплект защиты: налокотники, наколенники и обязательно шлем. Безопасность прежде всего.
На собственном примере я показываю Ксюше, как нужно садиться, держать равновесие, управлять при поворотах, тормозить и вставать. Девочка внимательно меня слушает, с опаской подходит к велосипеду и садится. Я, конечно же, страхую её, ни на шаг не отхожу.
Спустя час Ксюша уже несколько метров уверенно проезжает, только всё время оглядывается, чтобы я была рядом и словила её, если понадобится.
— Устала, — стонет малышка. — Вы катайтесь, а я отдохну.
— Хорошо, — киваю.
Оглядываюсь по сторонам. Никого нет, только вдалеке мама с ребёнком гуляет. Ксюша на лавочке сидит, я же проверяю телефон. Чёрт, один пропущенный. Сердце замирает, когда я понимаю, что звонил Владимир.
— Где моя дочь? — бесцеремонно рявкает он в трубку.
— Со мной, естественно. Где ещё ей быть?
— Я приеду домой через полчаса. Желательно, чтобы Ксюша к тому времени была в своей комнате.
Он завершает вызов, а я отворачиваюсь от малышки, чтобы скрыть свою злость, и зубы стискиваю до боли в челюсти. Этот приказной тон меня порядком достал. Я не его рабыня, чтобы безропотно это терпеть. Ни здрасьте, ни до свидания — только сухие приказы и недовольство в голосе! Боже, дай мне терпения побольше.
— Ай! — раздаётся громкое сзади.
В ужасе разворачиваюсь. Ксюша упала с велосипеда. А на лавочке остались наколенники, которые она зачем-то сняла.
Я бегу к малышке, наклоняюсь, взволнованно спрашиваю:
— Где болит? Покажи.
Ксюша с какой-то гордостью указывает на лёгкую ссадину на коленке. Ничего страшного, в детстве я бы на такое даже внимания не обратила. Интересно, сейчас можно купить зелёнку в аптеке? И тут же меня страхом накрывает: что скажет Владимир? Эта рана — сущий пустяк, но я не знаю, чего ожидать от Громова.
— Больно?
— Не-а, Виктория Андреевна, всё отлично. Я теперь могу без вас кататься, — весело произносит малышка.
