– Погоди, дед Миша, не перебивай! – цыкнул на него Сытин. – Как ты говоришь, он называется?
– Шейлуньский королевский золотарь.
– Во! Слышал, Поликарпыч! Не знаешь такого? Дед, а другое название у червя есть?
– Ну… шейлуньский копрофаг.
– Как?
Сытин заржал.
– Слышал, Поликарпыч? Шейлуньский говноед! Вот такую дрянь мой прадед завёл. Чем её уморить можно? В смысле – ничем?
– Я же говорил! – грустно, но твёрдо повторил прадед.
Сытин с досадой сунул зеркальце за пазуху.
– Ну, дед Миша – удружил, бля!
– Васька, не ругайся на старших! Сколько тебе повторять? – обиделся прадед.
– Может, я попробую, Василий Михалыч? – неожиданно предложил Михей.
Сытин уставился на него.
– А попробуй! Чем чёрт не шутит!
Михей присел на корточки у края ямы и уставился вниз.
Я, конечно, уставился на Михея. Интересно же – как он королевского говноеда дрессировать будет!
Михей, полузакрыв глаза, тихонько завёл заунывную тягучую песню. Слов у песни не было. Только мелодия, похожая на протяжный жалобный стон. В такт этому стону Михей еле заметно раскачивался. В его движениях было что-то завораживающее.
Я тряхнул головой и открыл глаза пошире.
Мусор на дне ямы зашевелился. Из него показалась гибкая труба серо-земляного цвета. Толщиной она была почти с человека.
Хера себе, червяк!
Ни глаз, ни ноздрей у червяка не было. Только круглая зубастая пасть на конце туловища.
Червяк поднялся над краем ямы и потянулся пастью прямо к лицу Михея.
Я на всякий случай взялся за рукоять меча.
А Михей и глазом не моргнул. Он, не мигая смотрел на червя и продолжал монотонно раскачиваться.
Червяк то ли обнюхал, то ли ощупал Михея – хер его знает. Немного покачался с ним в такт. А потом повернул своё круглое хлебало в мою сторону.
Э, бля! Ты что задумал?
Я быстро шагнул назад.
– Стой, Немой! – негромко сказал Михей. – Дай ему тебя запомнить.
Я чуть ли не силой заставил себя стоять спокойно. Круглая зубастая пасть дотянулась до меня. Поинтересовалась сапогами. Потом поднялась выше. И целую минуту, не меньше, раскачивалась в сантиметре от моего лица.
Выдержку, что ли проверяет, гад?!
От червяка слабо пахло земляникой.
Затем червяк обнюхал Сытина и потянулся к Глашке.
– Какой хорошенький! – сказала Глашка и пощекотала червяку шею. Ну, в общем часть туловища неподалёку от пасти.
Червяк потёрся о Глашкину руку.
– Кот у меня есть, – задумчиво сказал Сытин. – Мыш тоже. Теперь червяк завёлся. Это, блядь, не дом, а зоопарк! Жаль, медведь не приехал – был бы цирк.
– Хватит ворчать, Васька! – перебил его обрадованный прадед. – Пошли в дом. Бабка такой пирог испекла! С крыжовником! И расстегай с рыбой!
– Вообще, дед, ты – молодец! – похвалил Сытин. – Когда магию-то успел освоить?
– Когда тебя повязали, я сразу понял, что рано или поздно за нами с бабкой тоже придут. Ну, и засел за учебники. Чтобы бабку защитить.
– У тебя же таланта к колдовству отродясь не было.
– Я всю жизнь упрямством беру! – похвастал прадед. – Упрямством, Васька, таких высот можно достичь – ни один талант не угонится!
– Ну-ну, – хмыкнул Сытин.
– Хер загну! – отрезал прадед. – Я бабку, знаешь, сколько добивался? Отец её ни в какую не соглашался Дуньку за меня отдавать. Так я её подкараулил и украл! Тесть погоню за нами выслал. Только пока догнали – у нас уже второй сын родился!
– Хорош хвастать, дед! – перебил его Сытин. – Михей! Ты о чём с червяком-то договорился?
– Договорились, что за забор они выползать не будут, чтобы людей не пугать, – ответил Михей. – А вдоль забора прокопают ходы и будут периметр охранять. Если кто без спроса заявится – это их законная добыча.
– С ума сошёл?! – схватился за голову Сытин. – А если князь приедет?
– А нечего шастать без приглашения! – сурово заявил прадед. – Я табличку на ворота повешу. «Осторожно – здесь жрут заживо и титул не спрашивают!»
– Эй, спорщики! – раздался из окна голос бабы Дуни. – Вы есть-то идёте? Пирог остывает!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Бля, а ведь мы с самого утра ничего не жрали! Пустой желудок немедленно напомнил о себе громким недовольным урчанием.
– Идём, баб Дунь! – крикнул я.
В самом деле! Пусть Сытин с дедом хоть до утра спорят. А нормальным людям давно пора пожрать!
– Немой! – удивился прадед. – Ты заговорил, что ли?
– Это ему мой метод помог! – похвастал неизвестно откуда взявшийся Мыш. – Мелкую моторику развивал – и вот вам результат!
Мыш оглянулся по сторонам и уставился на меня.
– А где моя семья, Немой?!
Пля!
Я крутанулся на пятках и побежал искать валенок с мышиным семейством.
Проворочавшись полночи без сна, я окончательно убедился, что моё расследование зашло в тупик.
Всё это время я ломал голову над одним охеренно важным вопросом.
Ну, бля, не всё время, конечно!
Сначала мы долго ужинали. Сожрали огромный пирог с рыбой. Потом огромный пирог с крыжовником. Тем, кто не наелся, баба Дуня налила по миске щей.
Потом Сытин связался с Чупавом и узнал, что у них с Потапычем всё в порядке. Рыженькая русалка почти пришла в себя и лопала рыбу за троих. Мары больше не появлялись.
Чупав оборудовал под навесом кузницу и обнаружил, что речная вода охеренно подходит для закалки клинков.
Потом мне надоело слушать, как Сытин препирается с прадедом. Я зевнул и незаметно дёрнул Глашку за рукав. Мы вылезли из-за стола и тихо свалили.
Ещё через пару часов довольная Глашка крепко заснула. А я ворочался с боку на бок и пытался найти ответ на вопрос:
На кой хер кому-то понадобилось убивать княжича?
В башке всплыла фраза из книжки, которую я прочитал давным-давно, ещё в прошлой жизни:
«Ищи, кому это выгодно».
Я поискал. И понял, что главную выгоду от смерти княжича получаю я.
Охереть! Получается, надо было его ещё в змеиной деревне пристукнуть!
Но я точно знал, что не посылал на дерево полуслепого деда и не просил его стрелять в княжича отравленными стрелами.
А кто тогда?
Я поднялся с кровати, подошёл к окну. И увидел, как в рассветном сумраке над забором медленно скользит бесформенное облачко густого мрака.
Глава 9: Княжеские хлопоты
Когда я проснулся, в окно ярко светило утреннее солнце. В ветках яблони за окном вовсю заливалась какая-то пичуга. Она мелодично распевала, талантливо изображая колокольчик. Потом принималась быстро цокать и насвистывать. В самом конце выдавала головокружительную трель, после которой песня повторялась.
И вот чего орать? Лето кончается, птенцов уже не высидишь. Видимо, птица не искала пару, а старалась исключительно из любви к искусству.
Я протянул руку и нащупал пустые складки одеяла. Глашка уже поднялась и свалила.
Бабе Дуне помогает, что ли? А я-то надеялся на небольшую порцию утренних нежностей. Ну, или на большую – это как пойдёт!
Долго расстраиваться я не стал. Если жратва не идёт к Немому – Немой сам идёт за жратвой. Я вскочил, наскоро умылся у жестяного умывальника и почистил зубы при помощи толчёного мела и тщательно разжёванной еловой веточки.
Ну, а хер ли? Для голодного мужика зубы – основной рабочий инструмент! А для кота – тем более! Их беречь надо.
Умывшись, я выглянул в окно и убедился, что никакого чёрного облака на горизонте не видно. Небо было таким ясным, словно его всю ночь стирали, а теперь повесили просушиться на августовском солнце.
Птица, увидев меня, испуганно вспорхнула с ветки и улетела. На лету она что-то возмущённо щебетала. Можно подумать, какие мы нежные! Это ты ещё Хлюпня не видела!
Я распахнул створки окна пошире и отправился вниз, надеясь раздобыть еды.
Вся компания уже сидела за столом.
– Ну, ты и дрыхнуть, Немой! – одобрительно сказал Сытин, увидев меня.
